Библиотека

Теология

Конфессии

Иностранные языки

Другие проекты







Ваш комментарий о книге

Буйчик А. Зайнагабдинова Э. Сорокина Е.
История социума и демократии

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 8. Формирование демократических идей: голландская и английская школы XVII века

8.1. Основные направления английской демократической мысли
8.2. Старт новой демократии: естественное право Г. Гроция
8.3. Демократические мысли в учении Т. Гоббса
8.4. Демократические основы теории Б. Спинозы
8.5. Дж. Локк о демократии в новом обществе
8.6. Итоги развития демократической мысли в эпоху Возрождения

8.1. Основные направления английской демократической мысли

Английская буржуазная революция XVII в. нанесла сокрушительный удар по феодализму и открыла простор для быстрого роста капиталистических отношений в одной из ведущих стран Западной Европы. Она имела несравненно более широкий резонанс, нежели прошедшая за несколько десятилетий до неё голландская революция.
Английская революция имела ряд особенностей. Возглавившая её городская буржуазия выступала в тесном союзе с джентри (средним и мелким дворянством, сумевшим приспособиться к развитию капитализма). Революционный лагерь составили также крестьянство, городская мелкая буржуазия. Трудящиеся массы явились важной движущей силой английской буржуазной революции. Защитниками изжившего себя феодально-абсолютистского строя были старое дворянство и верхушка господствовавшей англиканской церкви.
Каждая из общественных групп, принимавших участие в революции, выставила свои политические программы и обосновала их соответствующими теоретическими выкладками. Понятно, что эти программы и теоретические построения, на которые они опирались, отличались друг от друга содержанием, социально-классовой направленностью. Тем, что было в них общего, являлась религия. Идеологи обоих противоборствовавших лагерей оперировали библейскими текстами, яростно обвиняя своих врагов в отступничестве от «истинного Бога». Религиозную форму английская революция унаследовала от широких социальных движений средневековья. Умонастроения и чувства масс столетиями вскармливались исключительно религиозной пищей. Чтобы всколыхнуть массы, необходимо было их собственные интересы представлять в религиозной одежде.
У кальвинистской реформации позаимствовала свою идеологию английская буржуазия. Интересы её правого крыла (богатого купечества и банкиров Лондона, примкнувшей к ним части обуржуазившегося дворянства) представляла религиозно-политическая партия пресвитериан. Позиции средней буржуазии и группировавшихся вокруг нее джентри защищала партия индепендентов («независимых»). Политической партией мелкобуржуазных городских слоёв являлись левеллеры («уравнители»). Из движения левеллеров выделились диггеры («копатели»); они образовали левый фланг революционной демократии и самыми радикальными средствами отстаивали интересы деревенской бедноты, городских низов.
Противники революции, соединявшие веру в незыблемость феодальных порядков с преданностью королевскому абсолютизму и клерикальными убеждениями, не особенно заботились о новизне и весомости той аргументации, которую они пускали в ход в идеологической борьбе. Ими были взяты на вооружение концепция божественной природы монархической власти, теория патриархального возникновения и существа государства.
Первую развил профессор Лейденского университета (Голландия) Клавдий Салмазий в памфлете «Королевская защита». В этом антиреволюционном произведении Салмазий утверждает, что монархи получают свою власть от бога; никто из людей не смеет её ограничивать и разрушать. Казнь короля (Карла I Стюарта 30 января 1649 г.) есть оскорбление божества и попрание религии; она означает, по Салмазию, ниспровержение самих основ государственности, упразднение всякого права и всяких законов.
Теорию патриархального происхождения государства изложил Роберт Фильмер в сочинении «Патриархия, или Естественная власть короля». Он доказывал, будто власть королей ведёт своё начало непосредственно от прародителя рода человеческого – Адама. Поэтому государство появляется вовсе не в результате общественного договора, заключаемого свободными и равными людьми, который ими же при определённых условиях может быть расторгнут. Государь не назначается, не выбирается и не смещается подданными, ибо все они – его дети. Происходя (через Адама) от бога, монархическая власть, согласно Фильмеру, вообще не подчинена человеческим законам.
Как уже отмечалось, во времена английской буржуазной революции в стране действовало и боролось множество различных общественно-классовых группировок. Соответственно и политико-юридическая мысль данной эпохи оказалась представленной в социальном плане широким спектром идей.
Одними из самых распространённых и влиятельных были в ту пору идеи индепендентов. Главные религиозно-политические лозунги индепендентов были таковы: полная независимость и самоуправление для каждой общины верующих, ликвидация централизованной и подчинённой диктату государства (короля) англиканской церкви, никакой иной власти в делах совести, кроме «власти Бога», абсолютная веротерпимость и неотчуждаемость свободы совести. Собственно политические требования индепендентов отличались умеренностью. Признавая преимущества республиканского строя, они готовы были довольствоваться установлением конституционной монархии. Выразителями идеологии индепендентов явились Джон Мильтон, Олджернон Сидней и Джеймс Гаррингтон.
Великий английский поэт Джон Мильтон (1610-1674 гг.) принял активнейшее участие в революции на стороне демократических сил. В его трактатах «О власти королей и должностных лиц», «Защита английского народа против Салмазия», «Иконокласт» обосновывается то положение, что люди по природе своей свободны и должны оставаться такими при всех без исключения условиях общественной жизни. Народ («под словом народ мы разумеем всех граждан всякого состояния») – единственный источник и носитель власти, суверенитета государства. Он вручает бразды правления королю, магистратам не для того, чтобы поставить над собой господ, а чтобы иметь уполномоченных, которые бы чётко выполняли его поручения. Правители обязаны действовать в интересах и на благо народа, подчиняясь гражданским законам. Если они от этого уклоняются, народ вправе (в том числе через собрание своих представителей – палату общин парламента) призвать их к ответу и подвергнуть наказаниям, вплоть до самых суровых.
С точки зрения Дж. Мильтона, республика, по-видимому, приемлемей прочих других политических форм. Она позволяет народу оказывать решающее влияние на деятельность должностных лиц, на управление государством. При ней более всего обеспечиваются права индивида: его свобода совести, мысли, слова. Правда, Дж. Мильтон считал, что демократию может возглавлять и король (но лишь как на время избранный представитель нации, свободно выбираемый и сменяемый народом). По его мнению, избирательное право, вводимое в государстве, следует предоставлять главным образом средним классам, поскольку именно там имеются те «умные и дельные люди», которые заслуживают быть у кормила государственного правления.
Идею народного суверенитета отстаивал в своих «Рассуждениях о правительстве» О. Сидней (1622-1683 гг.), сложивший голову на плахе за оппозицию реакционному правлению короля Карла II. О. Сидней подверг уничтожающей критике сочинение Р. Фильмера «Патриархия». Вслед за Т. Гоббсом и Дж. Мильтоном он выводил происхождение государства из свободного соглашения людей, которое-де было заключено ими в целях самосохранения. Нет никакого иного правомерного основания власти, чем это соглашение: ни родство, ни сила, ни обман не рождают права. Кому принадлежит право учреждать власть, тому принадлежит и право её аннулировать. Посему народ всегда вправе низвергнуть королей, злоупотребляющих полученной ими властью. Таковую они обретают благодаря договору между народом и правителями. Преимущественно в политическом смысле О. Сидней понимал свободу индивидов, народа-суверена. В ней он видел фактическое участие людей в установлении верховной власти, гражданских законов. Демократические ориентации О. Сиднея привели его, однако, не к республиканизму, а к защите «смешанного правления» (власть короля, ограниченная парламентом), то есть к проекту создания конституционной монархии.
Близкий по своим политическим взглядам к индепендентам, Дж. Гаррингтон (1611-1677 гг.) опубликовал в 1656 г. труд «Республика Океания». В нём обосновывается желательность перестройки английской государственности и придания ей облика буржуазно-дворянской республики («без примеси аристократии невозможно никакое народное государство»). Исследуя фактическое имущественное положение различных социальных слоёв современной ему Англии и сопоставляя его с организацией, составом и целями правления, Дж. Гаррингтон доказывал: собственность не порождается властью (как утверждал Т. Гоббс), а напротив, собственность создаёт власть. «Каков баланс собственности в стране, такова и власть в ней». Здесь мы встречаемся с одним из первых в государствоведении Нового времени плодотворных опытов выявления зависимости природы и специфических черт политического строя от реального экономического фактора.
Если индепенденты хотели бы после видоизменения формы правления, завоевания для буржуазии и нового дворянства доступа к власти, освобождения этих общественных групп от феодальных пут завершить революцию, то в намерения левеллеров входило повести её гораздо дальше. Пространных сочинений о государстве и праве они нам не оставили. Однако выдвинутые ими идеи сыграли очень крупную позитивную роль в социально-политической жизни Западной Европы и Северной Америки XVII-XVIII вв., в развитии прогрессивной политико-юридической мысли.
Вождём и идеологом партии левеллеров был Джон Лилберн (1614-1657 гг.). Им написаны и с его участием составлены многочисленные памфлеты и документы, в которых излагалась политическая программа наиболее демократически настроенных кругов английского общества, действовавших в революции. Программу эту отличали смелость, глубина и новизна, как постановки, так и предлагавшихся решений ключевых тогда проблем государства, права, законодательства.
Краеугольный камень платформы левеллеров – принцип первичности, верховенства и суверенности власти народа. «Вся власть,– писал Дж. Лилберн,– изначально и по своей сущности исходит от народа, и его согласие, выраженное через его представителей,– единственное основание всякого справедливого управления». Левеллеры не просто провозгласили указанный принцип. Они ещё и обогатили его положением о неотчуждаемости народного суверенитета. Законы самой истории, ответственность перед потомками и предками воспрещают нации отчуждать кому-либо свою власть.
Аналогичным образом решался левеллерами вопрос о правах и свободах индивида. По крайней мере, свобода личности и право собственности, свобода совести и печати, свобода промышленной и торговой деятельности, равенство всех перед законом и судом объявлялись прирождёнными и неотъемлемыми. Никакие власти и никакие органы, по мнению левеллеров, не полномочны отменять либо изымать эти естественные права и свободы человека. Объективно данное мнение покоилось на той презумпции, что естественные права и свободы людей существуют раньше и стоят выше всякого гражданского, позитивного закона.
Среди всех других политических течений, принимавших участие в английской буржуазной революции, левеллеры выделялись своим бескомпромиссным отрицанием каких бы то ни было форм монархического и олигархического правления. Их идеал – республика, в которой регулярно и демократическим путём проводятся выборы в однопалатный парламент, а само законодательное собрание (не наделяемое гражданами неограниченной компетенцией и переизбираемое через сравнительно короткие промежутки времени) контролируется народом.
В выборах в народное представительство «должны иметь голос, согласно естественному праву, все люди в возрасте 21 года и выше (за исключением слуг, лиц, живущих милостыней, и тех, кто служил бывшему королю оружием и добровольными пособиями)». Требование такого всеобщего избирательного права логично подкреплялось у левеллеров призывом к ликвидации сословий, устранению сословных привилегий и феодальных повинностей.
Новаторским являлся выставленный левеллерами тезис: в целях предотвращения узурпации власти, во имя сохранения свободы народа необходимо избежать сосредоточения всех публично-властных полномочий в одних руках, даже если это будут руки законодателей. Дж. Лилберн писал: «...власть депутатов состоит лишь в издании законов, правил и инструкций для судов и лиц, назначенных по закону для исполнения их, которым должны подчиняться одинаково как члены республики, так и парламента. Неразумно, несправедливо и губительно для народа, чтобы законодатели были одновременно и исполнителями законов». Левеллеры пребывали в убеждении, что только строгое разграничение власти между органами (депутатами), принимающими законы, и учреждениями (должностными лицами), применяющими их, гарантирует целостность народной свободы.
Идею разграничения (распределения) публично-властных полномочий между законодательными органами и административными учреждениями левеллеры дополняли предложением отделить суд от администрации, а всех должностных лиц сделать подотчетными парламенту. Они были, кроме того, одними из первых, кто выступил по существу за отделение религии и церкви от государства: «Никакой человеческой власти нами никоим образом не доверяется решение вопросов религии и о способах богопочитания».
В политической программе левеллеров можно отчётливо увидеть платформу буржуазной революционной демократии. Эта её социальная сущность в особенности проявилась в факте нераспространения левеллерами избирательного права на самую обездоленную часть населения страны, в подчёркивании ими актуальности по преимуществу гражданских, политических прав и свобод, в прямой защите частнособственнических отношений. Дж. Лилберн и его соратники заявляли: «Парламент не имеет права уравнивать состояния людей, разрушать собственность или делать все вещи общими».
Рассматривая систему взглядов левеллеров на государство и право, мы знакомимся с идейными истоками многих последующих демократических доктрин XVII-XX вв. Бесспорно, что общественно-классовая подоплека, исторические цели, конкретные формы выражения таких доктрин весьма различны. Однако именно своим демократическим содержанием они оказываются (в той или иной мере) генетически связанными с политико-юридической мыслью левеллеров. Лучшие приобретения этой мысли – ещё и шаг вперед в познании государства и права. Заслуга левеллеров состоит, в частности, в раскрытии тех политико-организационных и правовых условий, при которых государство, законодательство Нового времени способны в определенной степени служить интересам общества, гарантировать права и свободы личности, выступать факторами социального прогресса.
В развитии революции неизбежно происходят как процессы консолидации, так и процессы размежевания участвующих в ней общественных движений. В 1648 г. раскололась партия левеллеров. От неё отошли «истинные левеллеры», диггеры, опиравшиеся на беднейшее крестьянство, городские низы. Движение диггеров возглавил и его теоретиком стал Джерард Уинстэнли (1609-1652 гг.), опубликовавший в 1652 г. своё основное произведение «Закон свободы».
Дж. Уинстэнли продолжил и существенно обновил традицию, идущую от Т. Мора. На базе анализа современного ему социально-экономического положения и событий политической жизни Англии он разработал проект конституции такой республики, которая должна была бы зиждиться на отношениях общей, коллективной собственности (прежде всего, общей собственности на землю). С подобного рода проектом в английской революции не выступал больше никто.
В антибуржуазном духе истолковал Дж. Уинстэнли концепцию естественного права. Его трактовка этой концепции отразила помыслы пролетаризирующихся масс трудящихся. Он считал, что люди по природе равны и имеют естественное право на землю, их труд – исконный и единственный источник всех богатств. Отсюда его вывод: существование частной собственности на землю, получение нетрудового дохода есть нарушение естественного права, являющееся конечной причиной всех общественных бедствий. Чтобы избавиться от них, мало изменить только форму правления, усовершенствовать политико-юридические институты, нормы, процедуры. Надо само здание государства воздвигнуть на принципиально новом фундаменте – на «законах общей свободы».
Понимание свободы, которое предлагал Уинстэнли, охватывает сразу два (у автора «Закона свободы» взаимосвязанных) момента. Во-первых, фактическое обладание и пользование людьми комплексом принадлежащих им прав. Во-вторых, реальная обеспеченность людей материальным достатком, необходимым для их нормального существования. Истинная свобода может иметь место, по Дж. Уинстэнли, там и постольку, где и поскольку земля – общее достояние народа. Государство, в котором утвердится такая коллективная собственность, будет непобедимым, сильнейшим в мире, ибо его граждан сплотит подлинная общность интересов.
Идеал государства, тщательно продуманный Дж. Уинстэнли, в институциональном плане в целом ряде пунктов напоминал левеллеровские представления о желательной для Англии форме республиканского правления. Однако он превосходил их своим более последовательно проведённым демократизмом, предусматривая, например, избрание (а не назначение) всех должностных лиц, организацию референдумов, принятие законов лишь с согласия и народного ведома.
Всё же политический идеал, обрисованный в «Законе свободы», безупречным не был. Его отягощали элементы патерналистского осмысления государства. По Дж. Уинстэнли, ячейкой системы магистратов должен выступать отец семейства; даже сам «парламент происходит из низшей должности страны, то есть от власти отца в семье». «Закон свободы» сохранял в государстве будущего институт рабства (как наказание за некоторые антиобщественные действия); предусматривалась смертная казнь за куплю-продажу земли и её плодов, за попытку превратить богослужение в профессию, а религиозную проповедь – в источник дохода. Дж. Уинстэнли надеялся на то, что существующие социальные несправедливости устранятся развернувшимся снизу мирным движением бедноты, но более всего он уповал в этом деле на инициативу и благоразумие добродетельных магистратов.

8.2. Старт новой демократии: естественное право Г. Гроция

Гуго Гроций (1583-1645 гг.) был первым крупным теоретиком школы естественного права нидерландский учёный. Нидерланды XVII в. представляли собой наиболее развитую страну того времени. В результате успешной борьбы против гнёта испанского короля и феодалов Нидерланды добились независимости и создания республики. Между группами горожан и дворянства Нидерландов шла борьба за власть, нередко в форме столкновений кальвинистских сект. Приняв участие в этой борьбе, Г. Гроций был осуждён сторонниками враждебной группировки и вынужден эмигрировать во Францию. Там он написал знаменитый трактат «О праве войны и мира. Три книги» (1625 г.).
Цель трактата – решение актуальных проблем международного права и демократии. Разбор теоретических проблем войны и мира потребовал решения более общих вопросов о праве, справедливости, их источниках, формах существования, методах изучения. Исходный пункт учения Г. Гроция – природа человека, социальные качества людей. Г. Гроций различает право естественное и право волеустановленное.
Источником естественного права является человеческий разум, в котором заложено стремление к спокойному общению человека с другими людьми. На этой основе Г. Гроций определяет предписания естественного права (требования разума), к которым относит «как воздержание от чужого имущества, так и возвращение полученной чужой вещи, и возмещение извлечённой из неё выгоды, обязанность соблюдения обещаний, возмещение ущерба, причинённого по нашей вине, а также воздаяние людям заслуженного наказания». Волеустановленное право должно соответствовать предписаниям естественного права.
Греции писал, что он не стремится затрагивать жгучие вопросы современности и будущего: «Поистине признаюсь, что, говоря о праве, я отвлекался мыслью от всякого отдельного факта, подобно математикам, которые рассматривают фигуры, отвлекаясь от тел». Однако уже исходная, стержневая категория его доктрины – понятие и содержание справедливости и естественного права – раскрывается через частноправовые институты, воплощение которых в законодательстве имело первостепенную важность для становления гражданского общества. «Общество, – утверждал Г. Гроций, – преследует ту цель, чтобы пользование своим достоянием было обеспечено каждому общими силами и с общего согласия». Поэтому справедливость как условие общежития «целиком состоит в воздержании от посягательств на чужое достояние».
Противопоставление Г. Гроцием требований естественного права нормам права волеустановленного, то есть существовавшим в большинстве стран феодальным правовым институтам, явилось орудием критики феодального права и феодального строя в целом.
В трудах Г. Гроция нередки ссылки на бога и священное писание; однако бог в его доктрине откровенно подчинён законам природы. «Естественное же право столь незыблемо, что не может быть изменено даже самим богом... Подобно тому, как бог не может сделать, чтобы дважды два не равнялось четырём, так точно он не может зло по внутреннему смыслу обратить в добро». Поэтому естественному праву должно соответствовать не только человеческое, но и божественное волеустановленное право (то есть предписания религии).
Согласно Гроцию некогда существовало «естественное состояние», когда не было ни государства, ни частной собственности. Развитие человечества, утрата им первоначальной простоты, стремление людей к общению, их способность руководствоваться разумом побудили их заключить договор о создании государства. Теория договорного происхождения государства резко противостояла феодальным концепциям богоустановленности власти. «Первоначально люди объединились в государство не по божественному повелению, – писал Г. Гроций, – но добровольно, убедившись на опыте в бессилии отдельных рассеянных семейств против насилия, откуда ведёт своё происхождение гражданская власть».
Государство Г. Гроций определял как «совершенный союз свободных людей, заключённый ради соблюдения права и общей пользы». Признаком государства является верховная власть, к атрибутам которой Г. Гроций, подобно Ж. Бодену, относил издание законов (в области как религиозной, так и светской), правосудие, назначение должностных лиц и руководство их деятельностью, взимание налогов, вопросы войны и мира, заключение международных договоров.
Каждая существующая форма правления имеет своим источником общественный договор, считал он, поэтому носителем суверенитета являются лицо, или группа лиц, или собрание либо сочетание лиц и собраний, обладающие атрибутами верховной власти. Носители верховной власти представляют государство не только в международных связях, но и в отношениях с собственным народом. При создании государства народ мог избрать любую форму правления; но, избрав её, народ должен повиноваться правителям и не может без их согласия изменить форму правления, ибо договоры в соответствии с естественным правом должны исполняться. Поэтому Г. Гроций считал правомерной любую существующую форму правления и отрицал право подданных сопротивляться хотя бы и несправедливым предписаниям власти.
Однако в эту концепцию Г. Гроций вносит ряд существенных коррективов. Во-первых, народ может изменить образ правления, если такое право (явно или неявно) оставлено за ним общественным договором либо если договор расторгнут правителями государства. Во-вторых, что более существенно для доктрины, при особых обстоятельствах право народа преобразовать государство вытекает из существа общественного договора. Поскольку при заключении общественного договора люди вряд ли возложили на себя «суровую обязанность при всех обстоятельствах предпочесть смерть необходимости вооружённого сопротивления насилию начальствующих лиц», подданные вправе считать общественный договор расторгнутым в случае «крайней необходимости», «большой и явной опасности», грозящей подданным со стороны правителей государства. К таким случаям относится тот, когда «царь, проникнутый чисто враждебным духом, замышляет гибель всего народа». В частности, замечал Г. Гроций, явно имея в виду борьбу Нидерландов против гнёта феодальной Испании, правомерно сопротивление монарху, если «ради благополучия одного народа он задумает гибель другого, чтобы устроить там колонии».
Книги Г. Гроция уже в 1627 г. по распоряжению папы были внесены в Индекс запрещённых книг. Тем не менее, за 30 последующих лет вышло более 40 различных изданий. Разработанная им идея общественного договора сразу же приобрели интернациональный демократический характер. После Г. Гроция крупнейшим их теоретиком был англичанин Т. Гоббс, делавший, однако, из концепции общественного договора выводы в защиту абсолютизма. С этими выводами резко полемизировал нидерландский философ Б. Спиноза.
Таким образом, Гуго Гроций теоретически обосновал не только естественное право народа, но и его кратию через общественный договор с государством. На тот момент эта теория была достаточно демократичной, так как в условиях низкой образованности населения, но возрастающего желания различных слоёв социума приобщиться к управлению государством, необходимы были переходные формы властвования.

8.3. Демократические мысли в трудах Т. Гоббса

Отношение Томаса Гоббса (1588-1679 гг.), одного из наиболее выдающихся английских мыслителей, к революции было своеобразным. Известны его близость (на некоторых этапах жизни) к роялистским кругам, боязнь революционных пертурбаций, приверженность к абсолютной политической власти. Тем не менее, в стане феодальной реакции он не находился, с ретроградами-легитимистами, озабоченными «правами» наследственной монархии, не смыкался. Политико-юридическая доктрина Т. Гоббса содержится, прежде всего, в его трудах:

  • «Философское начало учения о гражданине» (1642 г.);
  • «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» (1651 г.).

В основу своих теорий и демократических идей Т. Гоббс закладывал определённое представление о природе индивида. Он считал, что изначально все люди созданы равными в отношении физических и умственных способностей, и каждый из них имеет одинаковое с другими «право на всё». Однако человек ещё и существо глубоко эгоистическое, обуреваемое жадностью, страхом и честолюбием. Окружают его лишь завистники, соперники, враги. «Человек человеку – волк». Отсюда фатальная неизбежность в обществе «войны всех против всех». Иметь «право на всё» в условиях такой войны – значит фактически не иметь никакого права ни на что. Это бедственное положение Т. Гоббс называл «естественным состоянием рода человеческого».
Гоббсову картину «естественного состояния» можно рассматривать как одно из первых описаний нарождавшегося английского буржуазного общества с его разделением труда, конкуренцией, открытием новых рынков, борьбой за существование. Самому же мыслителю казалось, что он распознал природу человека вообще, вывел естественную для всех времён и народов форму социального бытия. Это был далекий от историзма взгляд.
В природе людей заложены не только силы, ввергающие индивидов в пучину «войны всех против всех». Человеку исконно присущи и свойства, что побуждают индивидов находить выход из столь бедственного естественного состояния. Прежде всего, это страх смерти и инстинкт самосохранения, доминирующий над остальными страстями. Заодно с ними выступает естественный разум, то есть способность каждого здраво рассуждать о позитивных и негативных последствиях своих действий. Инстинкт самосохранения сообщает первый импульс процессу преодоления естественного состояния, а естественный разум подсказывает людям, на каких условиях они могут данный процесс осуществить. Эти условия суть естественные законы.
Главный, самый фундаментальный естественный закон гласит: необходимо стремиться к миру и следовать ему. Всё прочее должно использоваться лишь в качестве средств достижения мира. Важнейшим среди них является отказ каждого от своих прав в той мере, в какой этого требуют интересы мира и самозащиты (второй естественный закон). Отказ от права совершается большей частью перенесением его по договору на определённое лицо или на некоторую группу лиц. Из второго естественного закона вытекает третий: люди обязаны выполнять заключенные ими соглашения; в противном случае последние не будут иметь никакого значения. В третьем естественном законе содержится источник и начало справедливости.
Кроме указанных трёх, есть ещё 16 естественных законов. Все они резюмируются в одном общем правиле: не делай другому того, чего бы ты не желал, чтобы было сделано по отношению к тебе. Действительные социально-исторические прототипы тех естественных законов, о которых толкует Т. Гоббс, – взаимосвязи товаровладельцев, частных собственников, опосредствуемые актами обмена и оформляемые договорами. Таким образом, в итоге именно обмен и договор выступают, согласно концепции Т. Гоббса, предпосылками установления мира в человеческом общежитии.
Абсолютная власть государства – вот, по мнению Т. Гоббса, гарант мира и реализации естественных законов. Она принуждает индивида выполнять их, издавая гражданские законы. Если естественные законы сопряжены с разумом, то гражданские – опираются на силу. Ставя гражданские законы в строгую зависимость от естественных, Т. Гоббс хотел направить деятельность государства на обеспечение развития новых, буржуазных общественных отношений.
Государство учреждается людьми для того, чтобы избавиться от страха незащищённости и постоянной угрозы насильственной смерти – спутников «разнузданного состояния безвластия». Путём взаимной договорённости между собой (каждый соглашается с каждым) индивиды доверяют единому лицу (отдельному человеку или собранию людей) верховную власть над собой. Государство и есть это лицо, использующее силу и средства всех людей так, как оно считает необходимым для их мира и общей защиты. Носитель такого лица – суверен. Суверен обладает верховной властью, а всякий другой является его подданным. Таким изображает Т. Гоббс возникновение государства.
Заключив однажды общественный договор и перейдя в гражданское состояние, индивиды утрачивают возможность изменить избранную форму правления, высвободиться из-под действия верховной власти. Им запрещается протестовать против решений суверена, осуждать его акции. Прерогативы жесуверена относительно подданных чрезвычайно обширны. Все это усугубляется ещё и тем, что обладатель верховной власти никаким договором со своим народом не связан и потому ответственности перед ним в принципе не несёт.
С точки зрения Т. Гоббса, государства могут возникать не только через добровольное согласие индивидов образовать единое лицо, представляемое одним человеком либо собранием людей, и подчиниться ему в надежде на то, что оно сумеет защитить их против всех. Иной путь – приобретение верховной власти силой. Например, глава семьи принуждает детей подчиниться ему под угрозой погубить их в случае неповиновения, или некто подчиняет врагов своей воле военными средствами и, добившись их покорности, дарует им на этом условии жизнь (государства с «отеческой», патерналистской и деспотической властью).
Т. Гоббс называл государства, возникающие в результате добровольного соглашения, основанными на установлении или политическими государствами. Государства, появляющиеся на свет с помощью физической силы, мыслитель относил к основанным на приобретении.
О каких бы разновидностях и формах государства ни шла речь, власть суверена в нём, по Т. Гоббсу, всегда абсолютна, то есть она безгранична: обширна настолько, насколько это вообще можно себе представить. Тот, кому вручена (передана) верховная власть, не связан ни гражданским законом, ни кем бы то ни было из граждан. Суверен сам издаёт и отменяет законы, объявляет войну и заключает мир, разбирает и разрешает споры, назначает всех должностных лиц. Прерогативы суверена неделимы и не передаваемы никому. «Делить власть государства – значит разрушать её, так как разделённые власти взаимно уничтожают друг друга». Власть суверена есть фактически его монополия на жизнь и смерть подвластных. Причём «всё, что бы верховный представитель ни сделал по отношению к подданному под каким бы то ни было предлогом, не может считаться несправедливостью или беззаконием в собственном смысле». Подданные же по отношению к верховной власти прав не имеют, и потому она не может быть по праву уничтожена людьми, согласившимися её установить.
Т. Гоббс понимал, что предлагавшийся им подход к определению размера правомочий суверена, объёма содержания абсолютной власти способен отвратить людей от неё. Он, однако, уверяет: «В абсолютной власти нет ничего тягостного, если не считать того, что человеческие установления не могут существовать без некоторых неудобств. И эти неудобства зависят от граждан, а не от власти». Своеобразно отвергает Т. Гоббс и мнение, что неограниченная власть должна вести ко многим дурным последствиям. Его главный довод – отсутствие такой власти чревато значительно худшими последствиями. Как теоретика политического абсолютизма Т. Гоббса возможность тиранического использования неограниченной и бесконтрольной власти государства беспокоит гораздо меньше, чем необузданные конфликты частных интересов и порождаемая ими смута социальной анархии.
Наделённое абсолютной властью государство должно выполнять не одни только полицейско-охранительные функции. Его задача: «поощрять всякого рода промыслы, как судоходство, земледелие, рыболовство, и все отрасли промышленности, предъявляющие спрос на рабочие руки»; силой принуждать к труду физически здоровых людей, отлынивающих от работы. Ему надлежит заниматься воспитательно-просвети-тельской деятельностью (в особенности внушением подданным, сколь безгранична власть суверена и сколь безусловны их обязанности перед ним). Государство гарантирует своим подданным свободу, которая является правом делать всё то, что не запрещено гражданским законом, в частности «покупать и продавать и иным образом заключать договоры друг с другом, выбирать своё местопребывание, пищу, образ жизни, наставлять детей по своему усмотрению». Такая трактовка свободы имела для Англии середины XVII в. Относительно демократический и исторически прогрессивный социальный смысл.
В произведениях Т. Гоббса говорится «об обязанностях суверена». Все они, как считал мыслитель, содержатся в одном положении: благо народа – высший закон. Долг суверена, по Т. Гоббсу, хорошо управлять народом, ибо государство установлено не ради самого себя, а ради граждан. Эти формулы исполнены политической мудрости и гуманизма. Но в рамках учения Т. Гоббса о государстве они выглядят скорее как декоративные вставки – прекраснодушные и в практическом плане ничего не значащие фразы. Согласно Т. Гоббсу, люди, которые уже осуществляют верховную власть, в какой-либо реальной зависимости от народа не находятся и посему никакой обязанности перед ним не несут. Правители испытывают лишь нечто субъективное «по отношению к разуму, который представляет собой естественный, моральный и божественный закон и которому они должны повиноваться во всем, насколько это возможно». Так как создания соответствующих социальных и правовых институтов, которые бы извне гарантировали подобное повиновение суверена, Т. Гоббс не допускал, то оно вообще представляется химерическим. Это совершенно в духе идеологов абсолютизма – заботу о порядке в обществе возлагать на аппарат, гражданские законы, на всю реальную физическую мощь государства, а заботу о благополучии народа отдавать на откуп «доброй воле» правителей.
Согласно Т. Гоббсу, может быть лишь три формы государства: монархия, демократия (народоправство) и аристократия. Отличаются они друг от друга не природой и содержанием воплощённой в них верховной власти, а различиями в пригодности к осуществлению той цели, для которой они были установлены. Однако глубинные симпатии Т. Гоббса были на стороне монархии. Он был убеждён, что она лучше других форм выражает и реализует абсолютный характер власти государства. В ней общие интересы очень тесно совпадают с частными интересами суверена. Верховной власти удобнее быть именно монархической, поскольку «в личности короля олицетворено государство». Позднее это положение повторил Б. Спиноза в своём трактате «Царь есть само государство».
Таким образом, целиком подчиняя индивида абсолютной власти государства, Т. Гоббс, тем не менее, оставлял ему возможность воспротивиться воле суверена. Эта возможность – право на восстание. Она открывается лишь тогда, когда суверен, вопреки естественным законам, обязывает индивида убивать или калечить самого себя либо запрещает защищаться от нападения врагов. Защита своей собственной жизни опирается на высший закон всей природы – закон самосохранения. Закон этот не вправе преступать и суверен. Иначе он рискует потерять власть.

8.4. Демократические основы теории Б. Спинозы

Голландский философ-материалист Бенедикт (Барух) Спиноза (1632-1677 гг.) был видным теоретиком естественного права. Он родился в Амстердаме, обучался в религиозном училище, но его интерес к естественным наукам и философии стал причиной острого конфликта с еврейской общиной, в результате которого Амстердамская синагога подвергла Спинозу великому отлучению. Вынужденный временно покинуть Амстердам, Барух Спиноза, принявший имя Бенедикт, поселился в провинции и приступил к разработке своей философской системы. В 1670 г. был издан «Богословско-политический трактат», посвящённый исторической критике Библии и обоснованию свободы философии. После свержения правительства Яна де Витта, покровительствовавшего Б. Спинозе, последний начал писать «Политический трактат», который остался незавершённым.
Жизнь и деятельность Б. Спинозы протекали в условиях резкого обострения нападок кальвинистского духовенства на республиканское правительство, попыток дворянства установить монархию. Б. Спиноза был современником революции в Англии. Острые противоречия эпохи нашли выражение в его учении.
Учение Б. Спинозы связано с его философией, особенно с идеей строгой закономерности, причинной обусловленности всех явлений природы, «субстанции», которая никем не создана и является «причиной себя».
Спиноза, вслед за Г. Гроцием и Т. Гоббсом, считал необходимым «рассматривать человеческие действия и влечения точно так же, как если бы вопрос шёл о линиях, поверхностях и телах». В его основном произведении «Этика, доказанная в геометрическом порядке» (1675 г.) философские, этические, правовые и политические понятия и категории изложены в форме аксиом, лемм, теорем, доказательств. «Я постоянно старался, – писал Спиноза, – не осмеивать человеческих поступков, не огорчаться ими и не клясть их, а понимать».
Подобно Макиавелли Б. Спиноза порицал философов и политических теоретиков, которые берут людей не такими, каковы они суть, а какими они хотели бы их видеть. Настоящая задача политики, утверждал Спиноза, в том, чтобы вывести из самого строя человеческой природы то, что наилучшим образом согласуется с практикой. «Человек, – писал Спиноза, по природе эгоистичен и корыстолюбив. Каждый защищает чужой интерес лишь постольку, поскольку думает тем самым упрочить своё благосостояние». Б. Спиноза искренне осуждал погоню за наживой, ненасытную жадность к деньгам как безумие, сумасшествие, которому подвержена толпа, чернь.
Взгляды Б. Спинозы на государство и демократию сложились под сильным влиянием Т. Гоббса и в полемике с ним. Диаметральная противоположность программных положений – Т. Гоббс был сторонником абсолютной монархии, а Б. Спиноза – демократом – при общности методологических основ их концепций предопределила ряд разногласий в решении проблем общества. Наиболее существенное из них – отождествление естественного права с «мощью», попытка последовательно провести в концепции это своеобразное понимание естественного права.
Спиноза был сторонником идеи общественного договора, но эта идея понималась им весьма своеобразно. Необходимость государства и законов обусловлена естественной причиной – противоречием между страстями и разумом людей. Человек только тогда свободен и могуществен, когда руководствуется разумом. Однако большинство людей не таково – люди одержимы пассивными аффектами, побуждающими к неразумным поступкам. Именно этим вызвана необходимость закона и государства. «Если бы люди от природы так были созданы, что они ничего не желали бы, кроме того, на что им указывает истинный разум, – писал Б. Спиноза, – то общество, конечно, не нуждалось бы ни в каких законах». Однако человеческая природа устроена иначе. Каждый человек стремится к своей пользе, к выгоде. «Но большинство руководствуется своим мнением, увлечением, а не разумом, движимо прихотями, не считается с будущим. Поэтому ни одно общество не может существовать без власти и силы, следовательно, и без законов, умеряющих и сдерживающих страсти и необузданные порывы людей». Законы, обеспеченные поощрением или наказанием, необходимы для того, чтобы подчинить разуму страсти, чтобы «сдержать толпу, точно лошадь уздой, насколько это возможно». Будь то демократия или что-либо иное – всё держится на власти и государственности.
Суждения Б. Спинозы основывались на свойственном рационализму представлении о свободе как подчинении равному для всех разумному закону. Коль скоро закон, обеспеченный принуждением, соединяет людей в общество и предназначен для того, чтобы обуздать аффекты и дурные страсти, в нём должен быть воплощён истинный разум, всегда направленный на общее благо. Как добиться этого? Создание законов не может быть доверено монархам, сановникам и вообще отдельным лицам, прихоти которых в силу слабости человеческой природы неизбежно возьмут верх над разумом.
Чтобы закон был разумен, он должен быть принят большим собранием людей. Аффекты строго индивидуальны, страсти у всех разные, частные интересы противоречивы – всё это в достаточно многочисленном собрании взаимопогашается, и в результате общим остается только разумное начало. Разумность законов и общая свобода обеспечены там, где законы принимает многочисленное собрание, воля которого «определяется не столько прихотью, сколько разумом, ибо дурные аффекты влекут людей врозь, и единодушие может установиться лишь постольку, поскольку люди стремятся к благородному или, по крайней мере, к тому, что кажется таковым».
При таком подходе разумным и наиболее могущественным, прочным государством Б. Спиноза признавал демократическую республику. «В демократическом государстве, – писал он, – менее должно бояться нелепостей, ибо почти невозможно, чтобы большинство собрания, если оно велико, сошлось на однойнелепости».
Б. Спиноза осуждал абсолютную монархию. В противоположность Т. Гоббсу он утверждал, что естественное право не утрачивает своей силы в гражданском состоянии. Государство, как и любая часть природы, подчинено естественной закономерности, и его право тождественно его «мощи», силе, фактической способности повелевать подданными. Эта способность, а тем самым и право (власть) государства далеко не беспредельны. Власть государства имеет границы.
К праву государства не может относиться то, к чему государство не в состоянии побудить подданных наградами или наказаниями. Это касается способности суждения. Поскольку власть не имеет фактической способности, «мощи» заставить людей думать или говорить то, что угодно государству, она не имеет на это и права. Граница государственной власти и в том, что она не должна совершать действий, подрывающих её авторитет или вызывающих негодование подданных. Спиноза развивает мысли Макиавелли о социально-психологических основах власти, о страхе и любви подданных как опоре правительства, о ненависти и презрении – причине возмущений против него.
Поскольку стремление к самосохранению должно быть присуще государству, как и любой части природы, «к праву государства менее относится то, на что негодует большинство..., так как право государства определяется общей мощью народа, то несомненно, что мощь и право государства уменьшаются постольку, поскольку оно само даёт поводы значительному числу лиц к заговору».
Своеобразие идеи общественного договора в концепции Б. Спинозы в том, что общественный договор, состоящий в перенесении сил каждого на общество, то есть государство, рассматривается, скорее, не как факт древней истории, а как отношение, постоянно существующее между подданными и верховной властью. Между ними имеется нечто вроде равновесия сил, нарушать которое опасно. К праву государства не относятся действия, подрывающие его способность руководить подданными; всеобщее возмущение может положить конец «общественному соглашению», превратить гражданское состояние в состояние враждебности.
Спиноза решительно отвергал абсолютную монархию: монарх, силы которого недостаточно для удержания подданных в подчинении, окружает себя знатью, строит своим подданным козни, боится их больше, чем внешних врагов; законы выражают прихоти правящей верхушки; правление решительно неразумно, враждебно общему благу. Он считал возможной ограниченную монархию, в которой государством управляет представительное учреждение, а также аристократическую республику, но обе эти формы он видел такими государствами, в которых нужны специальные меры, предупреждающие тиранию и угнетение.
Единственно абсолютное государство, могущественное, опирающееся на согласие подданных, правящее ими при помощи только разумных законов, обеспечивающее свободу, равенство, общее благо, – это демократия, «народная форма верховной власти». Особенность демократии в том, что власть и законы не противостоят народу и не противоречат его свободе. Народ, будут ли в таком обществе законы умножаться или уменьшаться, тем не менее, пребывает одинаково свободно, потому что он действует не вследствие авторитета другого лица, но по своему собственному согласию.
Как и Макиавелли, Б. Спиноза защищал народ от нападок тех, «кто пороки, присущие всем смертным, приписывает одному только простонародью». Простой народ, который, ссылаясь на его невежество, упорно отстраняют от государственных дел (а его невежество в этих делах тем и обусловлено, что из них делают «государственную тайну»), ничуть не хуже знати. Природа у всех одна и та же. Вся разница в том, что знать маскирует свои пороки «пышностью, роскошью, мотовством, какой-то согласованностью пороков, учёным невежеством и изяществом распутства». Само привилегированное положение знати делает её надменной и развивает у неё другие пороки, которые в меньшей степени присущи простонародью.
Демократия, считал Б. Спиноза, в наибольшей мере способна повелевать подданными и не имеет надобности их опасаться, поскольку устройство государства обеспечивает разумность законов, а тем самым свободу как подчинение осознанной необходимости. «Только тот свободен, кто, не кривя душой, живёт, руководствуясь одним разумом». Разумность законов в демократии обусловлена тем, что они принимаются многочисленным собранием, в котором взаимопогашаются противоречивые страсти.
При создании демократического государства люди «договорились, чтобы силу решения имело то, что получило большинство голосов». Подчинение этому первоначальному решению обеспечивает общее равенство и свободу. Демократическое государство наиболее естественно и наиболее приближается к свободе, которую природа предоставляет каждому, ибо в нем каждый переносит своё естественное право не на другого, лишив себя на будущее права голоса, но на большую часть всего общества, единицу которого он составляет. И на этом основании все пребывают равными, как прежде в естественном состоянии.
Таким образом, концепция Б. Спинозы – первое в идеологии Нового времени теоретическое обоснование демократии. Произведения Б. Спинозы неоднократно запрещались голландским правительством, кальвинистскими и иудаистскими религиозными организациями, внесены католической церковью в «Список запрещённых книг». Философия Б. Спинозы оказала большое влияние на развитие материализма, диалектики и атеизма. Многие его демократические идеи были восприняты многими мыслителями демократического направления.

8.5. Дж. Локк о демократии в новом обществе

В 1688 г. в Англии произошёл государственный переворот. Король Яков II Стюарт, до этого проводивший абсолютистскую политику, бежал из страны. Королевский престол занял Вильгельм Оранский. Он согласился установить конституционную монархию, что открывало и закрепляло реальный доступ крупной буржуазии и обуржуазившемуся дворянству к управлению делами государства. Между земельной и денежной аристократией, то есть верхами дворянства и верхами буржуазии, был заключен компромисс: произведен дележ публичной власти. Так закончилась полоса революционных преобразований английского общества из феодального в капиталистическое, и наступил период его эволюционных изменений. Дж. Локк (1632-1704 гг.) выступил идеологом социального компромисса 1688 г. Свои идеи он изложил в труде «Два трактата о государственном правлении» (1690 г.).
Дж. Локк занял позицию тех общественных групп, которые добились гарантированного участия в руководстве обществом, что побудило его отмежеваться от радикальных воззрений эпохи революции. Он раскритиковал опус Р. Фильмера и твёрдо отклонил концепции абсолютности и неограниченности власти государства. Равным образом им были сочтены неприемлемыми республиканско-демократическая программа левеллеров и социалистическая утопия дютеров.
Дж. Локк, однако, полностью разделял идеи естественного права, общественного договора, народного суверенитета, неотчуждаемых свобод личности, сбалансированности властей, законности восстания против тирана. Но он не просто воспроизводил подобного рода идеи, высказанные до него другими. Дж. Локк развил их, видоизменил, дополнил новыми и интегрировал в целостное учение – доктрину раннебуржуазного либерализма и либеральной демократии.
Эта доктрина начиналась с вопроса о возникновении государства. Сам по себе действительный генезис государственности во всей его специфичности и конкретности Дж. Локка прямо не интересовал. Историко-фактологическая проблема ставилась им как форма решения проблемы иной, нормативно-теоретической: какими должны быть организационные, этические и юридические основания государства.
По Дж. Локку, до возникновения государства люди пребывают в естественном состоянии. В предгосударственном общежитии нет «войны всех против всех». Индивиды, не испрашивая ничьего разрешения и не завися ни от чьей воли, свободно распоряжаются своей личностью и своей собственностью. Господствует равенство, «при котором всякая власть и всякое право являются взаимными, никто не имеет больше другого». Чтобы нормы общения, действующие в естественном состоянии, соблюдались, природа наделила каждого возможностью судить преступивших закон и подвергать их соответствующим наказаниям. Однако в естественном состоянии отсутствуют органы, которые могли бы беспристрастно решать споры между людьми, осуществлять надлежащее наказание виновных в нарушении естественных законов. Всё это порождает обстановку неуверенности, дестабилизирует обычную размеренную жизнь. В целях надёжного обеспечения естественных прав, равенства и свободы, защиты личности и собственности люди соглашаются образовать политическое сообщество, учредить государство. Дж. Локк особенно акцентирует момент согласия: «Всякое мирное образование государства имело в своей основе согласие народа».
Государство представляет собой, по Дж. Локку, совокупность людей, соединившихся в одно целое под эгидой ими же установленного общего закона и создавших судебную инстанцию, правомочную улаживать конфликты между ними и наказывать преступников. От всех прочих форм коллективности (семей, господских владений, хозяйственных единиц) государство отличается тем, что лишь оно воплощает политическую власть, т.е. право во имя общественного блага создавать законы (предусматривающие различные санкции) для регулирования и сохранения собственности, а также право применять силу сообщества для исполнения этих законов и защиты государства от нападения извне.
Государство есть тот социальный институт, который воплощает и отправляет функцию публичной власти. Неверно, однако, выводить таковую из якобы врожденных, данных самой природой каждому отдельному лицу свойств-дозволений заботиться о себе (плюс об остальной части человечества) и наказывать проступки других. Дж. Локк именно в указанных «естественных» свойствах индивида усматривал первоначальное право и источник как «законодательной и исполнительной власти, а равно и самих правительств и обществ». Здесь есть яркое проявление индивидуализма, который пронизывает содержание практически всех либеральных доктрин.
Строя государство добровольно, прислушиваясь тут только к голосу разума, люди предельно точно отмеряют тот объём полномочий, который они затем передают государству. О каком-либо полном, тотальном отказе индивидов от всех принадлежащих им естественных прав и свобод в пользу государства у Дж. Локка нет речи. Право на жизнь и владение имуществом, свободу и равенство человек не отчуждает никому и ни при каких обстоятельствах. Эти неотчуждаемые ценности – окончательные границы власти и действия государства, преступать которые ему заказано.
Государство получает от образовавших его людей ровно столько власти, сколько необходимо и достаточно для достижения главной цели политического сообщества. Заключается же она в том, чтобы все могли обеспечивать, сохранять и реализовывать свои гражданские интересы: жизнь, здоровье, свободу «и владение такими внешними благами, как деньги, земли, дома, домашняя утварь» Всё перечисленное Дж. Локк называл одним словом – собственность.
Отмеченное выше понимание «великой и главной цели» государства раскрывает в Дж. Локке идеолога, заинтересованного в неприкосновенности и развитии буржуазных частнособственнических отношений. В формулировании того тезиса, что целью деятельности государства должны быть охрана собственности, обеспечение гражданских интересов, правомерно также видеть определённое осознание Дж. Локком факта зависимости государства от объективных условий жизни людей.
Ратуя за режим законности, он настаивал на следующем положении: кто бы конкретно ни обладал верховной властью в государстве, ему вменяется «управлять согласно установленным постоянным законом, провозглашённым народом и известным ему, а не путём импровизированных указов». Законы тогда способствуют достижению «главной и великой цели» государства, когда их все знают и все выполняют. В государстве абсолютно никто, никакой орган не может быть изъят из подчинения его законам. Такая позиция Дж. Локка определённо предвосхищала идею «правового государства», обстоятельно развитую в буржуазной политико-юридической литературе XVIII-XIX вв.
Высокий престиж закона проистекает из того, что он – решающий инструмент сохранения и расширения свободы личности, который также гарантирует индивида от произвола и деспотической воли других лиц. «Там, где нет законов, там нет и свободы». Функция индивидуальной свободы не исчерпывается первостатейной её значимостью для жизни отдельно взятого человека, ибо она является ещё и неотъемлемой частью общего блага целостного политического организма. Вот почему нельзя достичь блага всех, если не обеспечить посредством законов свободы каждому. Эти идеи Дж. Локка поднимали европейскую науку о государстве и праве на новый уровень политико-юридической культуры, стимулируя разработку одной из центральных проблем данной науки («государство – личность») в духе гуманизма.
Как все иные политические установления, как само государство, позитивные законы создаются по воле и решению большинства. Дж. Локк поясняет, что все совершаемое каким-либо сообществом делается исключительно с одобрения входящих в него лиц. Всякое такое образование должно двигаться в одном направлении, и необходимо, чтобы оно «двигалось туда, куда его влечет большая сила, которую составляет согласие большинства». Отсюда заключение: каждый человек, согласившись вместе с другими образовать единый политический организм, подвластный одному правительству, берёт на себя «обязательство подчиняться решению большинства и считать его окончательным». Тем самым Дж. Локк существенно скорректировал под углом зрения демократизма индивидуалистическое начало, которое присутствовало в его учении о государстве и праве. В свете такой корректировки было бы, вероятно, обоснованным квалифицировать это учение как либерально-демократическое.
Поддержание режима свободы, реализация «главной и великой цели» политического сообщества непременно требуют, по Дж. Локку, чтобы публично-властные правомочия государства были чётко разграничены и поделены между разными его органами. Правомочие принимать законы полагается только представительному учреждению всей нации – парламенту. Компетенция претворять законы в жизнь подобает монарху, кабинету министров. Их дело ведать также сношениями с иностранными государствами. Дж. Локк, однако, привнёс в политическую теорию нечто гораздо большее, чем просто мысль о необходимости «уравновесить власть правительства, вложив отдельные её части в разные руки».
Имея в виду не допускать узурпации кем-либо всей полноты государственной власти, предотвратить возможность деспотического использования этой власти, он наметил принципы связи и взаимодействия «отдельных её частей». Соответствующие типы публично-властной деятельности располагаются им в иерархическом порядке. Первое место отводится власти законодательной как верховной в стране. Иные власти должны подчиняться ей. Вместе с тем они вовсе не являются пассивными придатками законодательной власти и оказывают на неё (исполнительная власть) довольно активное влияние.
По существу, нормальная «структура правления» рисовалась воображению Дж. Локка комплексом официальных нормативно закрепляемых сдержек и противовесов. Эти представления о дифференциации, принципах распределения, связи и взаимодействии отдельных частей единой государственной власти легли в основу рождавшейся в XVII в. доктрины буржуазного, конституционализма. Столетие спустя после опубликования «Двух трактатов о государственном правлении» Декларация прав человека и гражданина, принятая 26 августа 1789 г. Национальным Собранием Франции, провозгласит: «Общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции».
В отношении правителей, которые осуществляют над своим народом деспотическую власть, у людей остаётся возможность – «воззвать к небесам», применить силу «против несправедливой и незаконной силы». По закону, «изначальному и превосходящему все людские законы», народ «обладает правом судить о том, имеется ли у него достаточный повод обратиться к небесам». Суверенитет народа, по Дж. Локку выше, значительнее суверенитета созданного им государства. Если большинство народа решает положить предел наглости нарушивших общественный договор правителей, то вооружённое народное восстание с целью вернуть государство на путь свободы, закона, движения к общему благу будет совершенно правомерным. Тезис о праве народа на восстание – не случайный в либерально-буржуазной доктрине Дж. Локка. Провозглашая его, мыслитель как бы реабилитировал уже произведенную государственным переворотом 1688 г. смену формы правления и прямо предостерегал королевскую власть на будущее от посягательств на завоевания английской революции.
Учение Дж. Локка явилось классическим выражением идеологии ранней либеральной демократии со всеми её сильными и слабыми сторонами. Оно вобрало в себя многие достижения социально-политического сознания и передовой научной мысли XVII в. В нём эти достижения были не просто собраны, но углублены и переработаны с учётом исторического опыта, который дала революция в Англии.

8.6. Итоги по развитию демократической мысли в эпоху Возрождения

Главным итогом XVII в. в идеологии Западной Европы стало формирование теории естественного права, выразившей основные принципы гражданского общества. В теории естественного права получили развитие идеи XVI в. о природе человека, его страстях и разуме как об основе и движущих силах политики. Существенное достижение и основа теории естественного права XVII в. – идея всеобщего естественного равенства людей.
Впервые в многовековой истории человечества было выдвинуто и широко обосновано представление о всеобщем правовом равенстве людей независимо от их социального положения и происхождения. Этим теория естественного права Нового времени существенно отличалась от идей «права природы» античных философов и политических мыслителей.
В противоположность христианским авторам Средневековья, традиционно видевшим в «свободной воле людей» источник и причину греха и зла в мире, теоретики естественного права считали свободу воли, направляемой разумом, основой общежития, отношений между людьми, каждый из которых свободен в поступках, в выборе вариантов поведения и потому должен нести ответственность за свои действия.
Рационалистический подход к государству, попытки использовать категории частного права для объяснения причин его возникновения и существования ввели в содержание политико-правовых теорий не только главную идею общественного договора, но и категорию естественного состояния, перспективную для последующего исследования догосударственной истории человечества, а также проблему взаимных прав и обязательств власти и народа.
В политико-правовой идеологии Западной Европы XVII в. по существу была сформирована и теоретически обоснована модель гражданского квазидемократического общества, практическое осуществление которой заняло несколько веков.
В конце XVII в. был обоснован перечень естественных прав и свобод человека, ставший классическим для последующей эпохи. Тогда же были теоретически обозначены основные пути реализации этих прав и свобод в гражданском обществе. Разработка проблемы защиты человека от государственной власти вела к идее правового и демократического государства, постановка вопроса о материальных гарантиях прав и свобод, защиты человека от голода и нищеты порождала мысль о социальном государстве.
XVII в. стал громадным шагом вперед в развитии учений о праве и государстве. В процессе преодоления теологического мировоззрения рушились догмы средневековой схоластики; рационалистически ставились и решались проблемы соотношения личности, права и государства, обсуждались вопросы о происхождении, задачах и функциях государства и права, об их роли в общественной жизни. Взгляд на человека с его потребностями и социальными качествами как на исходный пункт учений о праве и государстве обусловил ярко выраженный аксиологический аспект доктрин естественного права XVII-XVIII вв., непререкаемое положение о ценности личности, о подчинённости права и государства земным интересам людей.
Бурный событиями XVII в. породил ряд вариантов идеи преодоления политического отчуждения. Исходным пунктом большинства этих вариантов была теоретически богатая, хотя и умеренная по программным выводам концепция Г. Гроция. Он первым обосновал взгляд на право, как на право человека, разумное право, без чего вообще нет человека.
Из пессимистических взглядов Т. Гоббса на природу человека логически выводилась принципиальная отчуждённость государства от народа. Однако в его концепции не только считались естественными и закономерными самые, казалось бы, антисоциальные страсти людей, но и в рамках полного политического отчуждения личности за последней признавались достоинство, свобода и равенство в отношениях к себе подобными. Ради этого достаточно содержательного гражданского равенства (отнюдь не равенства нулей, как в деспотическом государстве) и возводилось в принцип само это политическое отчуждение. По существу, Т. Гоббсом описано гражданское общество, охраняемое авторитарной властью (Стюартов или Кромвеля). В этой теории нет противоречий, хотя противоречивой часто становилась государственно-правовая практика, считающая источником права произвольную волю суверена, но пытавшаяся предписать этой воле правила естественных законов. Нередко ответом суверена на эти попытки были деяния и суждения: «Лучше капля силы, чем мешок права». Стремление преодолеть такое чисто практическое противоречие заметно в теории Б. Спинозы, отождествлявшего право и силу, а также в концепции Дж. Локка, согласно которой свобода и равенство граждан предписаны государству самой природой.
Дж. Локком был обозначен тот вариант преодоления политического отчуждения, который состоит в замене традиционной суверенной власти государства над обществом и народом суверенитетом права. Как необходимое средство обеспечения верховенства закона, основанного на данных природой правах человека, обосновывалось ослабление самого государства (разделение властей). В результате государство оказывалось подчинённым незыблемым принципам права, а само право из велений власти превращалось в стабильную основу общества равных перед законом и свободных собственников.
Иной вариант преодоления политического отчуждения был предложен Б. Спинозой: коль скоро государство порождено противоречием между страстями и разумом людей, то вся задача – в том, чтобы и людьми, и государством руководил разум. Это достигается демократическим устройством государства, при котором оно фактически сливается с народом и, оставаясь обособленной от общества силой, воплощающей разумную общую волю, перестает быть чуждым и опасным для общества и народа.

В процессе революционных событий в Англии разрабатывался также революционный вариант преодоления политического отчуждения. Левеллеры и диггеры отстаивали идею революционно-демократической власти, подготавливающей условия для максимального развития демократии на основе институтов англосаксонского самоуправления и парламентаризма.

Ваш комментарий о книге
Обратно в раздел Политология












 





Наверх

sitemap:
Все права на книги принадлежат их авторам. Если Вы автор той или иной книги и не желаете, чтобы книга была опубликована на этом сайте, сообщите нам.