Библиотека

Теология

Конфессии

Иностранные языки

Другие проекты







Ваш комментарий о книге

Кохановский В. Философия

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава XII БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

1. Человечество как субъект истории. 2. Мировая ситуация начала XXI столетия. 3. Глобальные проблемы. Угрозы и надежды наших дней. 4. Сценарии будущего. Запад-Восток-Россия в диалоге культур

1. Человечество как субъект истории

Эта глава о человечестве. О людях мира. Обо всех нас. О нашем будущем. В наше время динамичное и противоречивое, в пору социальных катаклизмов и назревающих природных катастроф люди Земли все пристальнее вглядываются в собственный облик, осмысливают истекшее, стремятся понять перспективы грядущего.

В ходе истории ныне обнаруживаются незнаемые ранее ситуации, "вечные" проблемы наполняются новым содержанием. Вот почему стоит обратиться к вопросу "Кто мы сегодня?", "Что такое человечество?" С какого рода вызовом оно сегодня столкнулось? И как стоит отвечать на вызов эпохи? Что нас ожидает?

Итак, что есть человечество? Каковы его особенности как субъекта истории? Какие коллизии присущи ему во всепланетном масштабе? В чем его актуальные проблемы?

Ответ на эти вопросы отнюдь не прост. Прежде всего выясним, насколько применим здесь тот первый критерий, который используется при отличении мнимых проблем от действительных, т.е. критерий наличия, существования. Дело в том, что история мысли знает немало иллюзорных, мнимых или ложных псевдопроблем. Над их разрешением подчас многие годы бьются ученые и философы, в конце концов с горечью убеждаясь, что они вопрошали пустоту. И чтобы не оказаться в подобном незавидном положении, определим - существует ли тот объект, который мы намерены анализировать? Иными словами - существует ли то что именуется "человечество", есть ли оно?

531

Конечно, в такой постановке этот вопрос может вызвать недоумение. Да разве кто-либо сомневается в том, что мы есть? Можно спорить о том, что такое человечество, чем оно отличается от других составляющих мира, но как-то странно сомневаться в его наличии, реальном бытии.

Однако не будем спешить с оценками подобного вопроса. Действительно, факт наличия самих себя, других индивидов, многих людей не оспаривается ни одним здравомыслящим человеком, будь он просто наивный реалист или философ-профессионал. Каждый ясно понимает (если он не абсолютный субъективист-солипсист), что существуют независимо от него другие люди. Люди - да. Множество людей - несомненно. Для того, чтобы это утверждать нет нужды в теоретических размышлениях. Это очевидно.

Но вот существует ли такой субъект деятельности, действующий агент истории, как человечество? При ответе на этот вопрос необходимы теоретические доказательства. В поисках ответа на него даже выдающиеся умы не раз становились в тупик. Сошлемся хотя бы на А. И. Герцена, яркого и благородного отечественного мыслителя. В книге "Былое и думы" он говорил, что, по его разумению, слово "человечество" препротивное, оно не выражает ничего определенного, а только к смутности всех остальных понятий подбавляет еще какого-то полубога.

В современной западной философии содержится немало попыток доказать, что человечество как нечто единое целое - это фикция. Так например американский философ Стюарт Чейз в книге "Тирания слов" утверждая, что человечества нет как самостоятельной сущности, восклицал: "Попробуйте позвать: Эй Человечество, сюда! И ни один Адам не откликнется на ваш призыв".

Не вписываются представления о едином человечестве в концепцию так называемых локальных цивилизаций. Знаменитый культуролог Освальд Шпенглер в книге "Закат Европы" утверждал, что человечество - пустое слово и что его надо исключить из круга проблем исторических форм. В том же духе размышлял английский философству-

532

ющий историк Арнольд Тойнби. В его изложении человечества нет, а есть некоторые независимые культурно-исторические системы ("цивилизации") возникающие, становящиеся, развивающиеся и гибнущие, наподобие биологических организмов.

Как видно, скептиков, подвергающих сомнению реальность феномена "человечество" немало. Но человечество существует реально и объективно, независимо от умственных изысков тех или иных теоретиков. Есть человечество как фрагмент объективного мира, есть его всемирная история, многочисленными исследованиями уже давно зафиксированы ее единство и всеобщность.

Отечественные историки последних десятилетий от Н. Конрада до Б. Поршнева, от Л. Гумилева до Л. Васильева показали, что общая концепция исторического процесса может быть отстроена лишь на материале истории всего человечества, которое и является подлинным субъектом истории. Понятно, что всемирная история складывается из истории отдельных народов, этносов, государств, каждое из которых имеет собственное лицо. И все же нельзя не согласиться и с тем, что человечество это краевая категория, предельное понятие всякого историософского, социологического размышления.

Единство человечества на любых этапах его бытия определено единством его биологической организации. Люди образуют единый вид. Дети Земли - часть ее биосферы, люди едины по своему физическому облику, морфологическим признакам, генетическим характеристикам, антропоморфическим постоянным. Те или иные различия типа расовых признаков - это лишь варианты единого основания.

Люди Земли едины сущностно-социально. Когда-то ранний К. Маркс убедительно заметил, что именно в переработке предметного мира человек впервые действительно утверждает себя как родовое существо, производство есть его деятельная родовая жизнь. Трудовая деятельность есть прежде всего то, что объединяло в человечество маленькие группы перволюдей, рассеянные по просторам доисторической Ойкумены. Понятно, что аборигены Австралии, мигрировавшие туда около 30 тысяч

533

лет назад из Азии, не имели прямых контактов с обитателями валдайских стоянок или жителями грота Тешик-Таш в Средней Азии. И все же эти группы людей были частями целого, единицами человечества, а не чего-либо другого. Где бы ни жили перволюди они вышли из единого корня, их действия коррелированы (соответственны, соотнесены) в силу однородности жизнедеятельности, их единит субстанция труда, она их делает гранями целостности.

Люди Земли едины интеллектуально и культурно. В любом акте логического размышления можно усмотреть скрепы, стягивающие миллионы и миллионы индивидов, сотни и сотни поколений в нечто единое. Природа Разума (при всей ее историчности) все же едина, она одна и та же у всех народов и индивидов, сколь угодно разнящихся по всем другим культурно-историческим признакам. Наличие логики требует от ума признания наличия человечества. Оперирование культурными символами роднит людей любых эпох, разных мест проживания. Не даром иногда человека величают: символическое животное.

Разумеется, в разные эпохи человечество обладало целостностью по-разному. Надо сказать, что "целое" и "целостность" это не одно и тоже. Это близкие, но не тождественные понятия. Понятие "целостность" выражает определенный уровень достижения идеальной полноты целого. Русский философ Н. А. Бердяев заметил, что "человеческий Род перерождается в Человечество". Эта мысль фиксирует историчность человечества, его выхож-дение от неосознанного, первоначального бытия к осмыслению собственной жизни как единого социального организма. Перефразируя известные тезисы, можно сказать, что имел место процесс превращения человечества "в себя" в человечество "для себя".

Целостность истоков, целостность начала XXI столетия и целостность будущего ассоциированного человечества - это разные ступени, выражающие нарастание единения рода людей. В ходе истории выявилась и нарастала возможность контактов пространственно раздельных сообществ людей. Сущностное единство дополнялось и обогащалось непосредственным, контактным общением. По

534

оценке английского археолога Гордона Чайлда экономический и культурный обмен между группами людей в верхнем палеолите осуществлялся в радиусе до 800 км, где-то за 2 тысячи лет до н. э. уже в радиусе до 8 тысяч км, а к VIII в. н. э. он охватил всю Азию, Африку и Европу.

От поколения к поколению нарастала целостность человечества, утверждалась гомогенность всеобщей истории, выявившись на поверхность и став зримым фактом ко времени утверждения капиталистических отношений у основных регионов мира. Тогда была уже достигнута всемирность во всей полноте этого термина.

Целостность взяла верх над дискретностью. Временное единство исторического процесса (диахроническое) во всем объеме дополняется пространственным (синхроническим). Сквозь пестроту бытия отдельных стран, многообразия языков и культур, несовпадения ритма и форм развития проглядывает единый общечеловеческий путь истории. Мировое хозяйство, всемирное хозяйство как нечто целостное стало предметной основой, стягивающей воедино все сегменты культурно-исторического калейдоскопа человеческого бытия.

Сегодня, несмотря на продолжающиеся (а иногда и усугубляющиеся) коллизии интересов, вопреки наличным идейно-политическим противостояниям, экономическим столкновениям, геополитическим и военно-стратегическим конфронтациям, проглядывается тенденция к нарастанию планетарного единства. Уже с середины XX столетия стало возможным определять потребности, производственные возможности и ресурсы всего земного шара в целом. Специалисты по мировой экономике делали ряд обоснованных расчетов, относящихся ко всему миру. Стоит привести некоторые данные, характеризующие хозяйственно-экономический облик современного человечества.

По ориентировочным данным более трех четвертей всей так называемой первичной энергии (т.е. энергии, образующейся при горении топлива) со времени завершения антропогенеза израсходовано в XX столетии. Каждый год сейчас потребляется около 1/25 энергии, потребленной человечеством за всю его историю. Весьма показа-

535

тельны цифры, характеризующие годовое производство стали, уже перешагнувшее далеко за 800 млн т. Цифры эти поразительны, если вспомнить, что в 1900 г. во всем мире было выплавлено лишь 28 млн т стали.

Хозяйственная деятельность человечества вполне соизмерима с крупными естественными геологическими процессами. По данным академика А. Я. Ферсмана, человечество только за последние пять столетий извлекло из земли не менее 50 млрд т углерода, 2 млрд т железа, 20 млн т золота, 20 млн т меди. Каждый год из горных выработок, при мелиоративных работах и т.д. выносится на земную поверхность не менее 5 куб. км горных пород, т.е. всего лишь в три раза меньше, чем уносят осадков с поверхности земли все реки мира. Иногда говорят, из той породы, которая извлечена человечеством из недр земли, вполне могла бы получиться довольно приличная небольшая планета. И действительно, ежедневно в мире перелопачивается только в процессе добычи полезных ископаемых до полутора миллиарда тонн породы.

Данные красноречивы. И если учесть тот огромный рывок, который имел место за последние десятилетия, то они должны быть основательно скорректированы. Мировой валовой продукт растет, производительные возможности человечества за вторую половину XX в. почти в четверо превзошли уровень, достигнутый за всю прошлую историю. За последнее столетие промышленное производство увеличилось более чем в 50 раз и 4/5 этого роста приходится на период с 1950 г. Идет широкомасштабная урбанизация. Уже сейчас почти половина населения планеты живет в городах.

Можно было бы привести еще много данных, разнообразных количественных показателей состояния и динамики мировой экономики. Достаточно сказать, что около 180 стран мира вовлечены во всесторонний торговый оборот. Экономика развитых стран по существу взаимно интегрирована. Уже возник не просто мировой рынок как взаимосвязанная совокупность национальных рынков, а подлинно "траснациональное" хозяйство. 50-60 основных траснациональных финансовых групп и до 40 тыс. транснациональных компаний (ТНК) контролируют около 1/3

536

всех частных производителей. В универсализируемом экономическом пространстве сложились основные линии разделения труда, интересов, влияний. Многие уже ведут речь о "мультиполярной" конфигурации глобального сообщества, состоящего из макрорегиональных образований.

Наглядна информационная плотность мирового культурного пространства. Достаточно сказать, что только в поток научной и технической информации ежегодно вливается около 8-10 млрд страниц печатного текста. Как не раз отмечалось исследователями, для наших дней типично сочетание очень плотной национальной инфосети с межнациональной, становящейся мировой (планетарной). Телевидение и радио, телеграф и телефон, телефаксы, электронная почта и компьютерная сеть (Интернет) - все это реально единит самые глухие уголки Земли.

В рамках Организации Объединенных Наций, после вхождения в нее бывших республик СССР, насчитывается более 180 государств, идут активные международные обмены. Человечество тяготеет к единству, к снятию перегородок, разрушению стен, взаимопроникновению культур.

Вместе с тем не исчезли процессы дифференциации, обособления, замкнутости, распада крупных сообществ (от Австро-Венгерской монархии в начале века, Британской империи в середине столетия и до недавнего разрушения СССР и отделения Чехии от Словакии). Жизнь народов Земли далека от гармоничности, пронизана острыми коллизиями, не вписывается в требования оптимальности.

2. Мировая ситуация начала XXI столетия

Классические творения читать полезно. Нет-нет да и найдешь в них высказывания, поражающие свежестью и остротой. В школьно-хрестоматийной повести Н. В. Гоголя "Вий" вдруг наталкиваешься на фразу: "Философ, пошаривши ногами во все стороны, сказал наконец отрывисто: А где же дорога?" И думаешь - ведь это о нас,

537

философах начала XXI в. И о всем сегодняшнем человечестве. Это к нам вопрос. Камо грядеши? Где же путь для человечества? Что ожидаех род людской?

Люди рационального мышления, ученые и социологи полагают, что грядущий век несет в себе противоречивые возможности как взлета, так и упадка. Они настаивают на том, что мы вступаем в многомерный мир и возникает новая, неведомая еще модель мировой цивилизации. Теоретики постпригожинской формации толкуют о вхождении человечества в зону точек бифуркации, обозначившегося разлома, поворота истории в непредсказуемом направлении.

Ввиду этого представляется правомерным вновь применить введенное К. Ясперсом понятие осевого времени, но уже не к прошлому (между 800 и 200 г. до н. э.), а к нынешним событиям, актуальным свершениям современников. Действительно, привычный мир ушедшего века, насыщенный бурными событиями, на наших глазах стремительно трансформируется, преображается коренным образом. Мы смотрим в лицо новому историческому времени.

Сейчас уже ясно, что без раздумий "в масштабе человечества" нельзя продуктивно анализировать ни одной локальной задачи на ином уровне: континента, страны, региона, города и т.д. Любые кризисы в экономике или политике преуспевающих или отстающих стран, глубинные или поверхностные по сути дела, есть проявление общего кризиса, сотрясающего сейчас человеческую цивилизацию. Политики и экономисты разных направлений все чаще приходят к выводу, что сейчас наступает всеобщий кризис современной мировой цивилизации, охвативший ее отношения с Природой, мировую экономику, политические отношения и культуру, и особенно самого человека.

Мир на изломе, на перепутье. Мир устремлен к новому глобальному порядку. Впереди развилка истории, ставящая перед настоятельной необходимостью выбора дальнейшего пути. Подобными формулами заполнены ученые труды и масс-медиа.

538

Характеризуя глобальную ситуацию конца века, следует отметить, что человечество, будучи сущностно единым, вместе с тем представлено неисчерпаемым многообразием динамичных социокультурных форм. В современном мировом пространстве циркулируют высочайшие достижения общечеловеческого прогресса. Они выражены в успехах высокой технологии, эффективном промышленном и сельскохозяйственном производстве, разветвленной информационной сети, мире утонченного искусства. В то же время в ряде регионов земного шара сохраняются реликтовые, архаические образования, сотни и сотни миллионов людей не имеют возможности пользоваться благами цивилизации, влачат существование аутсайдеров.

Еще недавно мы жили в так называемом "двухполюсном" мире. В социально-экономическом и идейно-политическом отношении противостояли друг другу страны развитого рыночного хозяйства (капитализма) и те, которые именовались странами социалистического содружества. А рядом с ними вела свою жизнь большая часть населения Земли, подпадающая под расплывчатую неопределенную характеристику - "третий мир". Распад "социалистического содружества" и глубокие озадачивающие изменения, происходящие в нашем Отечестве, резко изменили всю панораму мирового сообщества.

Такого положения, которое ныне сложилось, никто всерьез не ожидал. Американская внешнеполитическая футурология даже еще недавно предсказывала ко времени смены столетий безусловное наличие биполярного мира, доминирование военных факторов, сохранение силового баланса между Западом и странами Варшавского договора. Противопоставление Вашингтона и Москвы полагалось как системообразующая основа всей совокупности мировых отношений. Вдоль и поперек рассчитывались на сверхмощных компьютерах количественные характеристики двух мировых силовых центров Все предлагаемые сценарии событий разыгрывались вокруг идеи их соперничества. Оценивалась и переоценивалась мощь двух лагерей, как военная, так и экономическая, как политическая, так и духовная.

539

Вдруг, как гром с неба, самопроизвольный распад и деградация одной из конфронтирующих сторон, распад нашей страны. Нет былого СССР. Есть аморфная, глубоко коллизионная, еще не определившаяся квазимеждународная конструкция, именуемая СНГ. Россия, Отчизна наша фактически уже не рассматривается как равноправный партнер в мировом сообществе. Один из идеологических запевал "американизма" Збигнев Бжезинский неоднократно высокомерно заявлял в адрес нашей страны: "Вы не партнеры. Вы клиенты. Вы потерпели поражение и должны вести себя соответственно". Понятно, что действующие американские или английские политики и дипломаты не столь откровенны. Должность не позволяет им так говорить. Но за их благопристойными речами и протокольным "политесом" проглядывает тезис, бесцеремонно высказанный 3. Бжезинским.

Такой конфигурации мировых центров, какая сложилась к концу XX столетия, всерьез никто из сколько-нибудь видных политиков и прогнозистов не предсказывал и не предусматривал. Характеризуя сложившуюся ситуацию, известный немецкий политолог Ральф Дарендорф с растерянностью говорил: "Как будто огромный ураган разрушил весь политический пейзаж, уничтожив все ориентиры".

Центры силы стремительно расползлись, возникает многополярность, на первый план выходит то противостояние, которое условно можно было бы обозначить "Север-Юг". Это противоречие между относительно небольшой группой высокоразвитых стран с устойчивой политической системой, освоивших новейшую информационно-компьютерную технологию, с высоким уровнем благосостояния и, с другой стороны, с основной массой стран, живущих в рамках индустриальной, а то и прединдустриальной технологии, с массовой бедностью, бурным ростом народонаселения, нестабильностью внутренней жизни.

О характере противостояния "Золотого миллиарда" и пяти миллиардов остального мирового населения можно судить по таким данным. В последнее десятилетие XX в. 20 % наиболее богатых стран получали около 85 % мирового дохода, а на долю остальных оставалось всего лишь 15 %, при этом на долю их беднейшей части всего полтора процента.

540

"Сытый север" и "голодный юг", который не может обеспечить своих жителей не только едой и кровом, но и духовной пищей. Индия дает миру треть всех неграмотных. Китай - четвертую часть, США и Канада тратят на образование в расчете на душу населения в 90 раз больше, чем многие африканские страны.

Это соотношение никуда не денешь, от него не уйдешь. В этой связи на Конференции ООН по окружающей среде и развитию (июнь, 1992) тогдашний премьер-министр Норвегии Гру Харлем Брундланд говорила: "Человеческая история достигла водораздела, за которым изменение политики становится неизбежным. Более миллиарда человек, не могущих удовлетворить основные потребности, наши собственные дети и внуки и сама планета Земля требуют революции. Она грянет. Мы знаем, что у нас есть возможность предотвратить опасность, хаос и конфликты, которые в противном случае неизбежны". Что и говорить, слова произнесены веские и суровые, правдивые и ответственные.

Однако проходят годы, а ничего существенного не происходит. Грозные предупреждения, тревожные прогнозы еще не вывели основную массу политиков да и рядовых людей из состояния, которое можно было бы назвать метким русским словом "авось". Авось пронесет, рассосутся сами по себе беды и печали, не грянет гром.

Не случайно возникающие ныне пестрые концепции глобального развития подчас характеризуются как поиск "стратегии выживания". И когда уже речь пошла не о том, как "жить", а о том, как "выжить", то это не может не вызвать глубокой озабоченности у всех мыслящих людей. Мы столкнулись с жестокими угрозами. В чем же они? И как их отвести, преодолеть?

541

3. Глобальные проблемы. Угрозы и надежды наших дней

Пожалуй, первая из них все еще сохраняющаяся - угроза термоядерного пожара. Призрак "судного дня", "омницида", глобального уничтожения всех и вся все еще бродит по планете. Возможности возникновения "всесжигающего пламени" и последующей "ядерной зимы" отнюдь не абстрактны, у них есть зримые черты.

Еще 38 сессия Генеральной Ассамблеи ООН объявила подготовку и развязывание ядерной войны величайшим преступлением перед человечеством. В Декларации ООН 1981 г. о предотвращении ядерной катастрофы было заявлено, что с законами человеческой морали и высокими идеалами Устава ООН несовместимы любые действия, подталкивающие мир к ядерной катастрофе. Тем не менее ядерное вооружение не прекратилось. Мораторий на подземные ядерные испытания то и дело нарушается, то Китаем, то Францией, то другими членами "ядерного клуба". Люди Земли еще не перестали быть заложниками атомной мифологии и ядерных маньяков. Далеко не все еще осознали, прочувствовали, что ядерная мощь не столько мускулы, сколько раковая опухоль.

Джонатан Шелл, автор знаменитой книги "Судьба Земли" с горечью говорил: "Мы сидим за столом, спокойно пьем кофе и читаем газеты, а в следующее мгновенье можем оказаться внутри огненного шара с температурой в десятки тысяч градусов". И заветы, ценности, идеалы, тонкие движения души все окажется бессильным перед разверстой пастью атомного чудовища. И это не мультипликационные "ужастики", не сказки-страшилки, а трезвая оценка наличного положения вещей.

Действительно, ряд договоров о сокращении стратегических ядерных арсеналов подписаны, пока они молчаливо соблюдаются, но еще не приобрели статуса действующего закона. Реально пока что уничтожено лишь несколько процентов огромных ядерных запасов. Процесс ядерного разоружения может растянуться на неопределенно длительный срок. А только на территории США и бывшего СССР к середине 1995 г. насчитывалось около 25 тысяч ядерных боеприпасов. А сколько сегодня, вряд ли кто точно скажет.

542

Сейчас вроде бы уменьшилась опасность прямого военного столкновения ядерных "сверхдержав", но при этом не исчезла, а даже увеличилась угроза слепой технологической случайности "чернобыльского варианта". Кстати говоря, до сих пор не известны твердо установленные причины катастрофы на Припяти. Есть немало версий, но версии еще не истина. Любая техника, как свидетельствует история, когда-нибудь ломается. И абсолютной гарантии от повторения Чернобыля или еще более ужасающей трагедии никто не дает. Нельзя забывать, что на планете сейчас работает более 430 атомных электростанций. И их количество умножается.

К тому же идет расползание атомной технологии. Уже производят ядерное оружие Индия, Пакистан, готовы к этому ЮАР, Израиль и ряд других государств. Нарастает опасность попадания ядерного оружия в руки безответственных политических авантюристов и даже криминальных элементов.

С появлением могучих ядерных арсеналов, еще совсем недавно, публицисты с завидной уверенностью заявляли: "Человечество отвоевалось! В ядерную эпоху крупные военные столкновения не только недопустимы, но и невозможны". Конечно, нельзя не сказать, что ядерное оружие последние полстолетия было серьезным фактором сдерживания и в условиях достигнутого паритета помешало прямому столкновению двух главных военно-стратегических блоков - НАТО и Варшавского договора. И все же оно не помешало неугасающим очагам локальных войн, каждая из которых может стать запалом для всемирной войны, в которой не будет победителя.

Вторая угроза - надвигающаяся близость экологической катастрофы. Тонкая кожура земного шара, колыбель наша и обитель в опасности. История распорядилась так, что земная природа, наша экологическая ниша приходит в состояние нарастающей нестабильности. Отношение человек-природа по своей значимости начинает перекрывать наши экономические заботы, политические хлопоты и теоретические словопрения.

543

Экологическая ориентация сознания должна быть доминантой времени. Надо "передвинуть стрелки" наших устремлений, найти приемлемый баланс между человеческими поползновениями и самодостаточностью и достоинством "геохоры", той тонкой оболочки планеты Земля, в рамках которой творится история всех и биография каждого из нас.

Экология должна стать первой парадигмой политики, главной определяющей экономических усилий, предметом первостепенного внимания идеологов и теоретиков. Есть индийская пословица, которая гласит: "Когда Вы убьете последнего зверя и отравите последний ручей, тогда Вы поймете, что деньгами питаться нельзя". Мудрое, надо сказать, речение. К нему стоит прислушаться.

В чем же суть экологической угрозы? Суть ее состоит в том, что растущее давление антропогенных факторов на биосферу может привести к обвальному разрыву естественных циклов воспроизводства биологических ресурсов, самоочищения почвы, вод, атмосферы. Все это порождает возможность "коллапса" - т.е. резкого и стремительного ухудшения экологической обстановки, что может повлечь за собой скоротечную гибель населения планеты.

О грядущих деструктивных процессах говорят уже достаточно давно. Приводилось и приводится немалое количество вещих и зловещих фактов, цифр, оценок. Не говорят, а уже кричат об уменьшении количества кислорода в атмосфере, нарастании "парникового эффекта", безостановочном загрязнении природных вод. Подсчитано, что не менее 1 млрд 200 млн человек живут, испытывая острую нехватку питьевой воды. Биологи сумрачно фиксируют, что ежедневно в результате деятельности человека мир теряет 150 видов животных и растений. Станислав Лем указал еще на одно печальное обстоятельство: по его мнению, в XXI в. вымрут практически все дикие животные. Интенсивное сельское хозяйство истощает почвы в 20-40 раз быстрее, чем они могут естественно восстановиться.

Угроза реальна и надо открыто видеть ее, не отворачиваться, "не прятать голову под подушку". Наше грядущее

544

прежде всего зависит от того, как будут согласованы "стратегия человека" и "стратегия природы". Экологический кризис наших дней - это не временное затруднение, не досадное препятствие, которое можно легко отодвинуть. Это сотрясение глубинных основ человеческого бытия, эрозия и разрушение экологической ниши нашего существования. Глобальная экология как совокупность идей и практических актов по оптимизации отношения человечества и Природы, по обеспечению их так называемого "коэволюционного" (т.е. сопряженного, соответственного) развития должны стать делом политиков и экономистов, всех "сильных мира сего", предметом осмысления, научения и применения. Иначе - безысходность и раболепное ожидание экологической разновидности Судного дня. Надо очертить те "пределы развития", при которых можно избежать ужаса вселенской катастрофы.

К сожалению, эта идея еще не осознана всерьез политиками, не понята массовым сознанием и не стала четко обозначенной задачей социальной и личной практики. Экологический императив, видимо, еще не сформулирован мыслью теоретиков с той силой убедительности, чтобы он мог стать регулятивом реальной жизнедеятельности.

Когда же нас может постичь ужас такого "коллапса"? Устанавливают различные сроки: от 2-3 десятков лет до столетия. Но сведущие люди, осознавшие жесткость ситуации, согласны, что без принятия повсеместно мер глобального масштаба - он неотвратим.

Среди этих мер называют ограничение роста народонаселения. Сегодня он составляет до 85 млн человек в год. Причем идет интенсивный прирост не "рабочих рук", а вначале "ртов", требующих кормления, заботы и ухода. Неконтролируемый рост населения, идущий главным образом в "развивающихся" странах, подрывает ресурсную базу, стремительно приближает нас к максимально допустимым нагрузкам на природную среду. Превышение "порогового уровня" такой нагрузки влечет за собой ее разрушение. Вырубка леса, сверхпотенциала его восстановления - прямая дорога к обезлесению, чрезмерный вылов рыбы - к уничтожению ее запасов, увеличение размеров стад губит пастбища и т.д.

545

В мире резко обозначилась нехватка сельскохозяйственных земель. С 1984 г. мировое производство зерна возрастало лишь на 1 % - в 2 раза медленнее, чем рост населения. Эта цифра производит удручающее впечатление. Все это создает ситуацию, при которой затраты на прирост производства мирового валового продукта (от горючего до хлеба насущного, от цемента до сплавов и композитов) будут превышать цену, которую общество в состоянии заплатить за этот прирост.

Демографическая обстановка на планете уже за исторический период существенно менялась. Назовем лишь 3 цифры. Так, накануне возникновения земледелия (около 10 тыс. лет назад) на всей планете жило людей в два раза меньше, чем сейчас живет в одной Москве - около 5 млн (а Москва перевалила за 9 млн жителей).

За 5 тыс. лет до н. э. на Земле жило где-то около 30 млн человек. Это примерно столько, сколько живет сейчас в пределах Украины.

К началу нашей эры народонаселение мира составляло 250 млн человек, т.е. столько, сколько сейчас живет в СНГ (на территории бывшего СССР). Сейчас на Земле одних американцев вдвое больше, чем было людей во времена Юлия Цезаря на всей планете. Ныне, превысив 6 млрд, человечество вовлекает свою планету в какой-то чудовищный эксперимент, не будучи в состоянии контролировать его результаты.

Процесс неудержимого прироста населения Земли (со скоростью в 60-е гг. 8 тыс. человек в час, в 80-х - 10 тыс. человек в час, а сейчас, пожалуй, и 12 тыс. человек в час) неравномерен. В нашей стране на фоне происходящих социальных катаклизмов смертность на 1 млн человек в год превышает рождаемость. Попросту Россия начала вымирать. В развитых странах прирост минимален, либо его вовсе нет. Зато "третий мир", несмотря на какие-то акции по его сдерживанию в Китае и Индии, продолжает стремительно расти.

И возникает вопрос - не станет ли тесно не земном шаре? Это отнюдь не отвлеченный и не праздный вопрос. Демографы полагают, что население Земли максимально может быть не больше 10 млрд человек. И эта цифра бу-

546

дет достигнута к 30-м гг. XXI в. Многие уверяют, что цифра завышена. Так что от продумывания глобальных, согласованных мер по оптимизации демографического вала никуда не уйти.

Остро стоит и проблема прекращения загрязнения жизненной среды ксенобиотиками (т.е. веществами, враждебными жизни). Химическое, радиационное загрязнение нарастает. В зону опасности попали сферы нашего общечеловеческого достояния: Мировой океан, космическое пространство, Антарктида. Вывод один: надо говорить с Природой на понятном ей языке. Прошло время, когда в нашей стране повсюду лихо провозглашался девиз селекционера И. В. Мичурина: "Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее - наша задача". Теперь его с горьким остроумием перефразируют: "Мы не можем ждать милостей от природы после того, что мы с ней сделали".

Мощь человека явно глобально обернулась против него самого, в этом основное зерно экологической проблемы. Заметим, что экологический вызов не менее, если не более опасен и трагичен по последствиям, чем экономический и политический. Но надо признать и то, что ответить на него невозможно помимо радикальных сдвигов в мировой экономике и политике, в сознании лидеров и миллионов.

Третья угроза - опасность, нависшая над человеческой телесностью. Под дамокловым мечом находится не только "внешняя" природа, та экологическая ниша, в которой мы живем, но и наша "внутренняя" природа: наш организм, плоть, человеческая телесность. Как только не оценивали его в долгой человеческой истории от древнекитайских философов - даосов "данный нам природный чехол" и до отечественного поэта Осипа Мандельштама: "Дано мне тело. Что мне делать с ним, Таким единым, И таким моим?" Да, мы духовны. У нас есть разум. И, как уверяют теологи - дух и душа. И духовность возвышает человечество над всеми иными природными феноменами. Но все (или почти все размышляющие о человеке) повторяют, что личность человеческая есть телесно-духовное единство. Тело - вещь не шутейная. Мы с ним приходим в этот наличный мир и оставляем наши бренные телесные

547

останки, покидая его. Тело доставляет огромные радости и жестоко терзает нас хворями и недугами. Телесное здоровье всегда на одном из первых мест в системе человеческих ценностей.

И тем тревожнее слышать нарастающие предупреждения биологов, генетиков, медиков о том, что мы стоим перед опасностью разрушения человечества как вида, деформации его телесных основ. Расшатывание генофонда, лихие шаги генной инженерии, открывающей не только горизонты, но и зловещие возможности. Это только первые напоминания о грозящих бедах.

Биологические варианты "призрака Франкенштейна" звучат все настойчивее. Опасаются выхода из-под контроля "мутантных генов", могущих исказить эволюционные приспособления человека в непредсказуемом направлении; побаиваются массового порождения искусственных ублюдков-мутантов; не исключена возможность ломки основного генетического кода в результате непродуманных вмешательств в его структуру. Нарастает генетическая отягощенностъ человеческих популяций. Повсеместно фиксируется резкое ослабление иммунного аппарата человека под воздействием ксенобиотиков и многочисленных социальных и личных стрессов.

Есть зримые последствия этого явления. Леденящее слово "СПИД" все чаще вторгается в человеческую жизнь. Эта беда, постигшая человечество, есть первая в истории глобальная пандемия, сеющая смерть, которую пока что никто и ничто не в состоянии остановить. Ряд исследователей полагает, что это не просто болезнь, а некоторый этап в биологическом существовании рода людей. Связан он же с необузданным массовым вторжением людей в природные основы их собственного бытия. СПИД сегодня - это уже не узкомедицинская, а подлинно общечеловеческая проблема.

К этому можно прибавить нарастание процента наследственно отягощенных уродств, рост женского бесплодия и мужской импотенции Иной раз даже пишут об "экологической атаке на секс", ссылаясь на то, что в развитых странах количество семенной жидкости у мужчин за последние полвека снизилось вдвое.

548

Океан химических веществ, в который ныне погружена наша повседневная жизнь, изломы политики и зигзаги экономики - все это действует на нервную систему, воспроизводительные способности и соматические проявления миллионов. Налицо признаки физического вырождения в ряде регионов, неудержимое, подлинно эпидемическое расползание наркомании, алкоголизма.

Наконец, четвертая, не менее страшная угроза - кризис человеческой духовности. Практически все светские и религиозные, глобальные и региональные, древние и новые идеологии испытывают сейчас тягостные затруднения, не могут даже сколько-нибудь доказательно ответить ни на актуальные проблемы эпохи, ни на вечные запросы духа. Многие на такие ответы самонадеянно претендуют, клянутся, что единственно верная истина у них хранится "в жилетном кармане", но сколько-нибудь убедительно выполнить свои обещания и декларации не могут.

Вселенная страха и тревоги, беспокойство, пронизывающее все пласты человеческого существования - это, пожалуй, одно из тех определений, которое могло бы характеризовать наше время. Беззащитная, мечущаяся, хромающая человеческая мысль во многих случаях оказывается неспособной охватить настоящее, зрело оценить прошлое, хотя бы как-то уверенно предвидеть будущее. Нет сейчас надежных социальных теорий и философско-антропологических концепций, в рамках которых можно было бы как то более или менее определенно охарактеризовать наше сегодня и тем более - завтра.

Нет свежего взгляда на мир. Общество человеческое как-то утратило смысл. Никто не нащупал ныне путеводной нити масштабного миросозидающего характера. Производство вдохновляющих символов и призывных целей споткнулось и захлебнулось. Иногда говорят, что к нам пришли еще из XIX столетия две идеи, достойные быть названными глобальными идеями. Понимая, что это сильное упрощение, все же можно с таким утверждением согласиться. Одна идея - социалистическая, другая - научно-технологическая. Считалось, что опираясь на эти идеи, люди Земли построят справедливое общество, обретут полноту жизни, утвердят свободу и достоинство личности.

549

Обе эти идеи сейчас как-то выцвели. И та и другая столкнулись с границами, поставленными биосферными глобальными возможностями человеческого бытия. Благородна была давняя исконная мечта людей об обществе справедливости, реального социального равенства, высокого человеческого достоинства, удовлетворения всех запросов - духовных и материальных. Эта идея социализма, идея коммунистического преобразования.

Но увы. Не говоря уже об ее уродливом искажении в истории нашей страны и ряде других стран, пошедших за нами, она оказалась внутренне уязвима, ибо девиз коммунизма "Каждому по потребностям" не смог опереться на реалии жизни. Мечта К. Маркса о "потоке богатства", который польется и всех облагодетельствует, осталась на уровне благодушных надежд.

Есть самый простой расчет: если стандарт потребления 5 миллионов аутсайдеров поднять до уровня уже упоминавшегося нами "Золотого миллиарда", то надо за 50 лет удвоить потребление всех ресурсов и в 500 раз увеличить производство энергии. При этом не надо забывать, что человечество к 2030 г. как минимум удвоится. При существующих технологиях и потребительных ориентациях биосфера планеты этого просто не выдержит. Да при нынешнем техническом оснащении это и невозможно.

Но это же относится и к технократическому оптимизму, к идее о величии технического прогресса. Признано всеми, что техника несет в себе не только благо, но и зло. Поэтому названные идеи сейчас в том состоянии, что опираться на них трудно. Можно спорить, да и должно спорить о том, имеют ли они будущее и как они должны быть модифицированы. В архив их сдавать не следует, но и бездумно полагаться на них ныне явно опасно.

Социалистическая идея поднимала на щит социальную справедливость, технократическая - экономическую эффективность. Их состыковка, сопряжение, органическое объединение на сегодня не удается. А новых - ярких, принципиальных, объединяющих идей наш век, увы, не породил. И все человечество сейчас в каком-то идейном вакууме. Такова судьба светских идей, научных и философско-социологических.

550

А мировые, да и местные религии, или эзотерические учения западных и восточных оттенков, как им и положено, зовут в "мир иной". Однако несмотря на внешнее обилие неорелигий (типа "мунизма" или "бахаизма"), многоликого сектантства в мировых религиях - принципиально новых идей в них нет. Все внешне выглядящее как "новации" - это лишь перелицовка традиционалистских, канонических положений, пришедших из прошлого, подчас очень давнего прошлого. Динамика резких глобальных исторических сдвигов приводит подчас к потере ориентации, краху святынь, духовному опустошению.

Таковы угрозы. Они реальны. Их нельзя не видеть. Однако не стоит опускать руки, впадать в беспросветный пессимизм, отчаиваться и жестоко драматизировать все и вся. Есть угрозы, но есть и надежды. Пусть робкие, но все же надежды. Конечно, оптимизм не должен быть блаженным и беспочвенным. Нельзя уподобляться тем "оптимистам", которые во время крупного землетрясения утешают: граждане, не волнуйтесь, все утрясется.

Может быть, стоит сослаться на видение ситуации века людьми, которые достигли права быть вескими и авторитетными мыслителями. Нобелевский лауреат, французский философ Альбер Камю стал известен как автор, писавший об абсурде и ужасе бытия, о том, что все мы подобны невольникам на корабле, наша галера пропахла селедкой, на ней слишком много надсмотрщиков и, возможно, мы гребем не в ту сторону. И все же, говорил он, не следует бросать весла. Главное - не отчаиваться. Не стоит прислушиваться к тем, кто кричит о конце света. Да, конечно, мы живем в трагическую эпоху. Но слишком многие путают трагическое с безнадежным. Так говорил А. Камю. Он не одинок в своих суждениях.

Можно уверенно указать на определенные и основательные предпосылки преодоления глобальных кризисных коллизий, блокирования и отведения вселенской угрозы от человечества.

551

Первая такая предпосылка - это развертывание информационной (компьютерной), биотехнологической революции как технико-технологической основы возможного выхода из ситуации "выживания", преодоления преград к объединению человечества. Создание на ее основе некой новой цивилизации пока еще выявляется на уровне предпосылок. Контуры такой цивилизации еще плохо различимы Но налицо реальные тенденции к развертыванию более гуманизированного и благополучного мирового сообщества в обозримом будущем.

Важно подчеркнуть, что именно эта информационная революция создает объективную предметную основу, которая позволит отвести термоядерную и экологическую угрозу, а также опасность, нависшую над человеческой телесностью. Какие бы скептические оценки ни высказывались по поводу современной Большой науки - без нее никуда. Один из ее самых ярких современных умов Илья Пригожин говорил, что в наш "турбулентный" век мы вплотную приблизились к новому переосмыслению мира. Мы находимся перед лицом новой Вселенной, новой природы, нам необходимо время для того, чтобы восстановить или установить пути понимания этой новой природы, которую мы открываем. Новое понимание мира, новые математические средства, новые физические и технические орудия - все это поможет понять Время, Вселенную иначе, чем традиционно. Все это поможет создать новое видение мира и принять решения в соответствии с этим. Это та первая основа, на которой можно будет справиться с угрозами.

Вторая предпосылка - это возможность утверждения в качестве доминирующего типа мирового хозяйства - смешанной рыночной и, как правимо, социально защищенной экономики с элементами конвергентного типа. Эта форма экономических отношений сможет способствовать увязке интересов разных хозяйственных субъектов, гармонизации связей, нахождению баланса между экономической эффективностью и социальной справедливостью.

Одинаково неправомерными показали себя как сверхцентрализованная экономика, со всегосподствующей огосударствленной собственностью, так и радикально-либеральное хозяйство с метанием эгоистичных хозяйчиков и надеждой на то, что немая автоматика рынка сама собой все расставит на места.

552

Разумеется, шаблонно одноразовые структуры вряд ли могут быть применены повсеместно. Экономические традиции США и хозяйственные привычки Сомали - не одно и то же. Трудовые отношения во Франции и Японии различны. Потребительские запросы в Швеции и Киргизии не совпадают. Но направление общего поиска оптимального хозяйственного устройства, соотношения плана и рынка в основных чертах уже определилось. И это послужит упрочению мирохозяйственных связей, решению глобальных проблем.

Третья предпосылка - становление принципа ненасилия и демократического согласия во внешней и внутренней политике, в групповых и межличностных отношениях. Как это ни прискорбно, но агрессия, насилие были вечными спутниками истории. Войны, перевороты, кровь пронизывают все значимые события, проникают все родовое бытие людей. Ф. Ницше, высокомерно именуя человека "супершимпанзе", полагал, что насилие - это органичный для людей способ общения. Зигмунд Фрейд считал агрессивность неустранимым моментом человеческого поведения. Лауреат Нобелевской премии Конрад Лоренц прямо утверждал, что есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее серьезной опасностью, какая грозит человечеству в современных условиях культурно-исторического и технического развития.

Вместе с тем многие масштабные мыслители от М. Ганди и Л. Толстого до Мартина Лютера Кинга, Эриха Фромма и Папы Римского Иоанна-Павла II полагали, что агрессия, насилие, деструкция отнюдь не вечны и не обязательно играют ведущую роль в человеческих мотивациях.

Над альтруистическими идеями М. Ганди и М. Кинга, над призывами Льва Толстого к ненасилию немало потешались, хихикали циники и приземленные прагматики. И сегодня есть немало тех, кто утверждает, что рост насилия - это определяющая тенденция действительности. Говорят, что нужен новый "межконфессиональный" и межкультурный мессия и только он разорвет вековое кольцо вражды и ненависти. Да, оставаясь на почве реальнос-

553

ти, мы видим, что выстрелы во многих регионах Земли еще гремят, кровь людская проливается, ненависть слепит и "образ врага" не исчезает.

Однако с немалыми издержками, через отступления и остановки, пробивает себе дорогу идея перехода от культа силы к диалогу, поискам согласия, взаимоприемлемых решений. Термины "консенсус", "переговорный процесс", "компромисс" становятся постоянными в международной и внутренней политике. Всеобщая уверенность в том, что "большие батальоны" всегда правы, упования на то, что только с помощью силы возможно изменить мир к лучшему, сменяется ориентацией на мирное решение даже самых острых проблем.

Джин Шарп, американская исследовательница, в своем трехтомном труде "Политика ненасильственных действий" описала 198 методов ненасильственной борьбы (включая формы символического протеста, социального бойкота, ненасильственного вмешательства и т.п.).

Этика ненасилия из полуэкзотической, наивно-утопической конструкции становится одним из центральных моментов этической мысли. Как метко заметил Мартин Лютер Кинг, "тот, кто верит в ненасилие - глубоко верит в будущее".

"Сила солому ломит" - говорит русская пословица. "Сила есть - ума не надо" - высказывание на уровне обыденной жизни. И высшие и низшие политики, вельможи государственные, чины военные, "авторитеты" криминальные, семейные деспоты - искони этим руководствовались.

Однако времена меняются. На место грубой физической силы приходит нравственная, сила правды. И вот ныне со скрипом, но все же меняется стародавняя основная парадигма политики. Это ободряет, вселяет надежду на то, что в перспективе (пусть не самой близкой) возможно устранить войны, вооруженные конфликты, жестокие "разборки".

В это нелегко поверить, но в это надо верить, этого следует добиваться, к миру без "кулачного права" надо стремиться. Идеал ненасилия, о котором говорили многие - от Иисуса Христа до В. И. Ленина, может перестать

554

быть манящей далекой целью, он может перестать быть идеалом и превратиться в генеральный практический регулятив подлинных человеческих отношений.

Четвертая предпосылка - это объединительные (эйкуменические) процессы духовной жизни как в религиозном, так и в светском вариантах. С немалыми издержками идет поиск того, что может сближать либеральную и социалистическую мысль, установки Ватикана и Православия, западный менталитет и восточный этикет. Попытки подбодрить эти процессы не редки, Ватикан уже предложил иерархам Православия найти пути для преодоления церковного раскола, идущего от 1054 г. Социал-демократические лидеры стремятся к нахождению точек соприкосновения с коммунистами и консерваторами.

Попытки идейного сближения, взаимопонимания все время возобновляются. Они еще очень слабы, робки, не уверенны, наталкиваются на упорное сопротивление фундаменталистов всех окрасок. И все-таки идет процесс принятия терпимости (толерантности), отказа от упрямого идейно-духовного противостояния как условия доброжелательного поиска взаимоприемлемых ценностей.

1999 г. Организация Объединенных наций объявляла годом, посвященным толерантности. Этот факт симптоматичен. Суть призыва к толерантности состоит в том, чтобы имеющиеся различия культур, социальных групп, политических и экономических группировок признать менее значительными, чем то, что единит всех людей планеты. Терпимость это признание высокой значимости многообразия людей, идей, образов жизни. Это разумное признание того, что мир многомерен, пестр и иным быть не может. А жить всем нам надо в этом мире и устранение нетерпимости, ксенофобии, самовлюбленного мессианства - одно из главных условий жизни нашего человечества.

Пятая предпосылка - это идущая неуклонно межэтническая и межкультурная интеграция при сохранении автономности и уникальности каждого этноса и каждой куль туры. Все шире развертывается универсализация культурной жизни на фоне обеспечения самобытности всех участников этого процесса. Резко расширяются

555

международные, экономические и культурные контакты. Давно рухнул тезис о "непроницаемости" и полной замкнутости самодостаточных народов и их образа жизни. Ускоряется интенсивный обмен ценностями. Синтез и взаимовлияние довлеют над заскорузлой замкнутостью.

Широкие миграционные потоки ведут к взаимопроникновению культур, заимствованию находок народов друг у друга. "Диалог" культур превращается в многоголосый "полилог", попытки сохранения "изоляционизма" встречаются все реже (хотя они и не исчезли).

От римского историка Сенеки, говорившего: "Весь мир единый нам прародитель", от евангелического "Несть элчина, несть иудея" до интернационалистических идей нового времени и XX в., до современных концепций международного единения - все нарастает стремление землян к подлинному братству разных и единых обитателей нашей планеты.

Разумеется, всплеск "этничности", националистических страстей продолжают сотрясать человеческий род, но думается, что это уродливый зигзаг истории. Есть основания считать, что он недолговечен. Устремленность к единству будет довлеть. Полифония самобытного и общечеловеческого, их оптимальная связь пробьет себе дорогу.

Последнее по счету, но не по значимости - намечающиеся прорывы в области интеллектуального поиска. Иногда говорят даже, что мы находимся в преддверии интеллектуальной революции. Крупнейшие ученые современности считают, что мы перед лицом Новой Вселенной, новой Природы, и сейчас человеческий интеллект как бы вновь переходит от состояния умственной удовлетворенности к состоянию озадаченности, удивления.

Немонотонная логика, близкая к обыденному мышлению, целостно охватывающая ситуацию и учитывающая ее нестандартные изменения. Взаимопроникновение традиционных, восходящих к Гераклиту и Гегелю, диалектических способов размышления с концептами современных формально-логических математизированных систем. Естественный интеллект, сопряженный с "искусственным", дополнение творческих возможностей мозга креативными потенциями компьютерных систем. Все это и многое

556

другое ставит нас перед решением проблемы изменения традиционных способов и типов мышления. Точные очертания такого изменения сейчас еще не просматриваются. Лишь в самом общем виде можно наметить траекторию подобных сдвигов в человеческом интеллекте. Пожалуй, речь может идти об инверсии интересов мыслящих и действующих социальных субъектов, о поиске и нахождении новой парадигмы мышления, не исключающей противоречий, но обращающих внимание на комплементарность. взаимодополнительность идей, их интегрирование в многомерную целостность.

Стоит отметить, что сейчас остро стоит вопрос о нахождении приемлемых контактов рационального и внерационального, научного и технического, эстетического и мистического в освоении реальности. Разрывы и отторжения друг от друга разных сторон человеческого духа выявили свою пагубность и зыбкость результатов.

Завершая изложение зримых надежд, скажем о необходимости конструирования глобальной этики, универсальных нравственных принципов, укрепляющих всечеловеческую солидарность. Мудрость и совесть выше прямолинейных истин, сухого рационального знания Знание, не облагороженное вечными ценностями, не помноженное на идею блага, не утверждающее справедливость может привести к всеобщей погибели. Без этики человеческой солидарности угрозы не смогут быть отведены, а надежды не смогут оправдаться. Таковы основания для выхода из глобального кризиса, в который мы погружены.

4. Сценарии будущего. Запад - Восток - Россия в диалоге культур

Будущее. Оно манит и пугает. Прошлое уже свершилось. Его можно интерпретировать, переосмысливать. Но то, что было не изменишь. А будущее никем не запрограммировано. Оно - открытая страница, истекшие годы, дела нынешние создают лишь те рамки, в которых поколения наступившего XXI в. впишут свои строки. Как узнать, что нас ждет? Как заглянуть за пелену времени?

557

Это вопрос, который вечно мучил и мучает людей. В арсенале духа, особенно в его так сказать рационалистическом секторе, накоплено немало способов предсказания будущего, прохождения вперед по стреле времени. Современные прогнозисты используют такие приемы как "инерционный анализ", связанный с экстраполяцией наличных устойчивых тенденций на обозримое будущее.

Используется прием "трендового анализа", т.е. построение на базе фиксированных тенденций наиболее устойчивой, всеобъемлющей тенденции (тренда). На этой основе строится "сценарный подход", определяется веер возможностей, перебираются варианты грядущего. Они отстраиваются по принципу: как пойдет развитие при сохранении "таких-то" обстоятельств или как оно пойдет при возникновении новых факторов, наконец, предлагаются "проектные концепции", формирующие представление о том, что и как надо людям делать, чтобы добиться желаемых целей. Проводится "экспериментальный мониторинг", т.е. процедуры отслеживания динамики происходящих изменений, зондаж быстро изменяющихся ситуаций. Есть и немало других "техник" заглядывания в то, что еще не наступило, что еще грядет.

Разумеется, при размышлениях о видении будущего следует помнить, что они всегда опираются на ту или иную концепцию исторического процесса, его полной заданности ("провиденциализм") или абсолютной открытости, или того или иного сочетания необходимости и свободы в исторических актах.

Так, весьма распространены утверждения о том, что будущее непредсказуемо. Нам, де, неведом замысел Вседержителя, утверждают богословы, невозможно предугадать напор жизненного потока, заявляют социологи, нестабильный Универсум не дает оснований для сколько-нибудь обоснованных и точных предвидений - уверяют ученые и философы.

Все же согласиться с этим безоговорочно нельзя. Разумеется, вся конкретная вязь фактов, влетов и падений властителей и государств, рождение гениев и смерть тиранов в своей уникальности явно непредсказуемы. Онтологичес-

558

кая неопределенность, стохастика исторического бытия не позволяет фиксировать будущее с ориентацией на хорошо отрегулированное расписание поездов. За такое дело остерегались браться даже Пифия, Нострадамус или бабушка Ванга.

Многие мыслители нашего века более чем скептически оценивали возможность перспективного обзора истории. Карл Поппер, критикуя исторические пророчества, утверждал, что будущее зависит только от нас, а над нами не довлеет никакая историческая необходимость. История, уверяет он, заканчивается сегодня. Мы можем извлечь из нее уроки, однако будущее - это вовсе не продолжение и не экстраполяция прошлого. Будущее еще не обладает бытием, и именно это обстоятельство накладывает на нас огромную ответственность, так как мы, именно мы - можем влиять на будущее. Он не одинок в подобных суждениях. Известный философ-католик Юзеф Бохеньский полагает, что никакая философия истории не способна предвидеть будущее. Мы просто не знаем и знать не можем, как повернутся события.

Однако есть и иные подходы. В свое время Лев Толстой, размышляя над историей, полагал, что люди не столько творят историю, сколько смахивают на ребенка, дергающего шнурок в карете и воображающего себя кучером. И не прав ли наш современник Фернан Бродель, противопоставляя истории событий - историю структур. История, согласно его подходу, свершается не на уровне наших суетливых телодвижений, а развертывается медленно и неуклонно в потаенных глубинах бытия. Но не то же самое утверждал Мартин Лютер, говоря, что мы сами вроде бы свободно бежим, но каждым из нас правит всадник - Бог или Дьявол. Если это так, если правы эти мощные и ясные умы, то бесполезно исчислять пути в будущее, облик его можно лишь угадать, постигнуть в откровении, обнаружить в прозрении, неподвластном сухой логике.

Осмысливая обе эти позиции, убеждаешься в том, что они грешат крайним радикализмом, безапелляционной уверенностью в безусловной истинности своих выводов. И обе они, по сути дела, отказывают в возможности истори-

559

ческого предсказания. Если в движении и смене поколений нет "ритмов", "тенденций", "циклов" - вообще какой-либо объективной логики - то и рисовать образы грядущего - дело безнадежное.

Или же если шаги истории определяются скрытыми глубинными структурами, или же заданы неведомыми нам целями Абсолюта, Духа, Божества, то и в этом случае проникновение за горизонт сиюминутных событий дело безнадежное.

Сомнения в возможности обозревать грядущее во многом опираются и на негативный опыт футурологических изысканий, обильно появлявшихся в середине ушедшего века. Тогда возник футурологический бум и была сконструирована многообещавшая всем теоретическая конструкция - футурология - "наука о будущем".

И когда в начале нового столетия обращаешься к их писаниям, то видишь, что большинство предсказаний, увы, не оправдались. Более или менее успешны были догадки о перспективах научно-технического развития, явственно выявились промахи в определении траектории социально-экономического развития, политических перспектив, сферы мировых международных отношений. С огорчением убеждаешься, что непредвиденного, неугаданного, непредсказанного больше, чем того, что оправдалось, сбылось.

Мы не прочли "Книгу судеб", в наших руках нет магического жезла, позволяющего видеть сквозь пелену времени. Мы убеждаемся в том, что подчас падает то, что, по нашему разумению, должно было расти, и растет то, что, казалось бы, обязано падать.

Возникли сомнения в оправданности идеи неуклонного прогресса рода людей. Остро выявилось, что восхождение отнюдь не фронтальный процесс. Победы на одних участках оборачиваются изъянами и провалами на других. У нас есть ракеты и дальняя авиация, но человечество не родило нового Шекспира или Достоевского. Люди стали информированнее, но стали ли моральнее, благороднее, милосерднее? Как мы уже говорили, налицо явное сближение всех народов Земли, сплоченнее становится чело-

560

вечество, его фактическое единство нарастает. Но вместе с тем гальванизируются давние страхи и противостояния, конфликты, замешанные на этнических предрассудках, пылают по всем континентам.

Так что же, может надо отказаться от попыток заглянуть вперед? Может быть, вернуться к гадательным процедурам: на костях, на картах, на кофейной гуще? И пусть новоявленные религиозные пророки, гадалки, толкователи снов сообщают нам о том, "что будет, чем сердце успокоится".

Наверное, такая позиция недостойна человека. В наши дни нельзя закрыть глаза на стремительно подступающее грядущее. Нельзя подобно страусу зарыть голову в песок. Нельзя жить по принципу Швейка "будь, что будет, как-нибудь да будет, никогда не было, чтобы чего-нибудь не было".

Медлить нельзя, надо удержать надежду. С легкой руки Олвина Тоффлера стало расхожим понятие "футурошок". Но это меткое и четкое понятие. Ритмика истории динамично меняется, смена поколений машин обгоняет смену поколений людей. Смещаются и модифицируются привычные обыденные представления. Резкими прыжками меняется мода. И не только на костюмы и косметику, но и на стиль жизни, систему предпочтений.

Наряду с новациями типа постмодернизма из прошлого всплывают и гальванизируются кондовые, глубинные идеи традиционализма. Радикальная динамика жизни встречает сопротивление со стороны консервативных глубинных токов жизненного процесса. Низвергаются старые идолы и поспешно лепятся новые. Все это порождает тревогу, страх перед будущим. Мы, живущие сейчас в России, с пронзительной остротой сталкиваемся с коллизиями истории, противоречиями бытия. На общее состояние человеческого мира накладывается наша отечественная конкретно-историческая ситуация. Это не прибавляет эйфории, не умножает радости.

Однако не следует включаться жалобными подголосками в хор, исполняющий реквием цивилизации. Надо думать, что мудрость не оставила человечество, и нашему

561

народу трезвой ясности ума не занимать. Нужна спокойная выдержка, холодное раздумье и душевный пыл для того, чтобы поставить диагноз современности и обоснованный прогноз обозримому завтра. Проще простого произнести "грустно, господа", махнуть рукой и с тупой обреченностью ждать того, что свершится.

Несомненно, что легче всего предсказывать промахи и срывы. Говорят же, что хороший прогноз - это мрачный прогноз. Предсказывай же мор, град и раздор и не ошибешься. К концу XX в. в наборе видения перспектив все больше нарастали минорные ноты, пессимистические сценарии брали верх над бравурно оптимистическими.

Вибрирует и содрогается мир, идет нервирующий поток событий, неожиданных человеческих поступков. Мы вписаны в эту историю, действуем внутри нее, выступая как воздействующие на ее ход и как испытывающие влияние ее величественного движения.

Что же делать? Уповать на фатализм истории, или на Провидение, на то, что "Парки вьют свою нить по собственному плану?" Ждать реализации тонкого замысла Творца? Или же с волюнтаристской, безрассудной отвагой произвольно кроить и ломать ход истории? Бросаться от утопии к утопии, от одного жесткого социального эксперимента к другому еще более жесткому? При оценке "механизма" исторических свершений представляется, что ближе к подлинному пониманию диалектики истории хрестоматийный тезис о людях как актерах и авторах жизненной драмы. Да, мы "актеры", ибо действуем в заданных обстоятельствах, созданных не нами, по сценарию традиции и преемственности.

Но мы и "авторы", ибо перед нами веер возможностей и только от нас зависит следующий шаг, мы свободны в его выборе. Дело сделано и его не переделаешь, как гласит турецкая пословица в ситуации, когда рубят голову не тому, кому надо. Рубикон перейден - говорил Юлий Цезарь, выбор сделан, назад пути нет.

Конечно, прошлое великая ценность. Как выразился Томас Манн - колодец глубины несказанной. Не вернее ли будет назвать его просто бездонным. Оно ценно. Но

562

оно и въелось в нас. Рефлектируя над истекшим, вглядываясь в актуальные события, мы можем видеть их возможное развитие, вероятность исхода наших намерений. Противоречивая связка тезисов: "нет ничего нового под луной", и "перед нами открытое поле неизведанного" определяет деятельность прогнозиста, его находки и потери.

Дело футурологов - это наука и искусство, результат размышлений и интуитивных вспышек, изучение опыта миллионов и индивидуальных проходов в то, что еще не свершилось. Поэтому не будем излишне суровы к тому, что не все оправдалось, что предсказывалось и намечалось.

Войдя в новое тысячелетие, человечество сталкивается с глобальным вызовом. Мировое сообщество, его интеллектуальная элита и правящие лидеры стремятся осознать этот вызов. Международные форумы в Рио-де-Жанейро (1992), Каире (1994), Копенгагене (1995) - это ступени в осмыслении сути этого вызова и практических шагов, которые предстоит делать роду людей в начале XXI в., нового тысячелетия.

Думающие люди полагают, что в XXI в. возрастут угрозы и сохранятся страхи. Их основной источник - рассогласованность научно-технического, социального и морального прогресса. Их источник в том, что рельефно прорежется вопрос, быть или не быть человечеству? Вызванные мыслью людей атомные, электронные, биотехнологические реалии начинают выходить из-под нашего контроля, несут в себе зловещие потенциальные опасности. Это внушает страх и опасение. Однако эти страхи в принципе преодолимы. Угрозы могут быть отведены при одном условии - собранной энергией миллионов. Как говорится, приходит только та заря, к которой мы пробудились сами.

Многие сейчас начинают понимать, что конфронтация культуры и природы, техносферы и биосферы таит в себе возможности вселенской катастрофы. И эти возможности помножены на противостояние глобализма и регионализма, всечеловеческого и партикулярного, общественного и личного, универсализма и самобытности, пафоса и безразличия. Именно эти коллизии пронизывают совре-

563

менную культуру. Они могут быть блокированы, оттеснены, сведены на нет. Но они же могут порождать и умножать те деструкции, которые углубляют глобальный кризис Бытия.

Будущее всегда оценивается двояко: в нем есть страхи, но есть и надежды. Печально-пессимистические и бравурно-оптимистические оценки всегда соседствуют.

Сейчас формулируются концепции "устойчивого развития", то, что академик Никита Моисеев назвал стратегией человечества. В ракурсе построения этой глобальной стратегии и идет прогнозный поиск. В центре его находятся те действия, которые люди Земли должны предпринять для обеспечения и сопряженного (коэволюционного) развития Человека и Природы. Биосфера планеты уже пришла в неравновесное состояние и эта ее нестабильность все более и более усугубляется. Как восстановить паритет общества и биосферы? Как соотнести экологические, технологические и социальные программы, дабы гармонизировать их в целостном единстве? И как, наконец, утвердить мир и спокойствие на планете и в каждой стране? Как умерить или вовсе снять социальную напряженность? Уже ясно, что людям Земли придется (хочется того или нет) оптимизировать свои потребительские аппетиты. И в первую очередь - чрезмерную гордыню и изнеженную комфортность господствующих элит. Нравится это благоденствующим верхам или нет, но без утверждения справедливости покоя не будет. Но как? Как же всего этого добиться?

Этого в полном объеме еще никто не знает. И главная цель прогнозистов состоит ныне в том, чтобы дать анализ альтернатив деятельности, хода и исхода глобальных процессов. Видимо, необходимое условие выхода из кризисной ситуации - это отстраивание свежих, новых будоражащих идеалов, подъем массового пафоса, отвергающего упадок и уныние. Не случайно христиане считают уныние одним их тяжких грехов.

Поэт Ярослав Смеляков прозорливо писал: "Спервоначалу и доныне, // Как солнце зимнее в окне, // Должны быть все-таки святыни // В любой значительной стране"

564

Скажем, что и во всем человеческом мире. Поэтическое сознание пронзительно. Оно иной раз проникает в глубинные процессы лучше теоретиков. Думается, что первой надежной предпосылкой ухода от роковых опасностей, нового подъема рода людей должны быть не столько экономические реформы и политические революции, сколько взлет духа, обретение перспективы, выход интеллекта на новую, высшую ступень, утверждение глобального этоса.

Но что же все-таки будет впереди? Что может быть? Каковы альтернативы, предпосылки выбора тех точек социального бытия, которые в постпригожинской парадигме принято называть точками бифуркации? Один ответ на этот вопрос глубоко пессимистичен. Его дал Станислав Лем, заявив, что будет именно то, что абсолютно непредсказуемо, чего никто не ждет. Звучит мрачно, хотя и небезосновательно. Разумеется, все изгибы будущего никакие пророки, провидицы, предсказатели фиксировать не могут. Будущее в его полноте нам не дано. Оно - веер возможностей, потенция. Завтра создается нами сегодня. Однако некоторые тенденции можно нащупать. Построение сценариев развития - дело хотя и шаткое, но отнюдь небезнадежное. Известно, что в начале XX в. никакие прогнозисты не предсказали успеха в ракетостроении или кардинального изменения политической карты мира. Никто не предвидел ни сетей Интернета, ни паутины газопроводов. Не было обоснованных предсказаний о тоталитарных диктатурах или распаде империй. Но это же все произошло. И посему, говоря о будущем, мы можем усмотреть в нем лишь нечто, а отнюдь не все. Что же просматривается в обозримом будущем? Первое - это упрочение складывающихся всеохватывающих глобальных связей и отношений. Не надо проявлять наивность. Человечество ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем вряд ли превратится в однородную массу с неким "мировым правительством" во главе. Это неприемлемо. Ни один этнос, ни одна культура, ни одно государство не склонны отказаться от своей истории, традиций, суверенности, самобытности. Многоликость, различие пестрота - залог цветения рода людей. Всеобщая тотальная унификация была бы гибельной.

565

Однако несмотря на уникальные черты, присущие и каждой личности, и любому сообществу, а скорее всего, благодаря им, доминантной установкой должна стать линия на сплочение. Для того чтобы люди Земли достойно действовали в XXI в., необходимо объединяющее Знамя, приемлемая для всех идея. Именно она могла бы собрать всех, несмотря на сохраняющиеся и неустранимые различия, сложившиеся в течение длительной истории.

Разные цветы могут быть в одном букете, неповторимые блики могут дать одну картину. Без многообразия не может быть и подлинного единства. Какая же идея могла бы быть призывной и манящей для всех и каждого? Что может побудить к желаемому глобальному синтезу?

К сожалению, такого рода идея рельефно и впечатляюще еще не сформулирована. Теоретики и практики, духовные пастыри и предприниматели, прогнозисты и фантасты еще не пришли к согласию, как ее очертить. Разные есть предложения. Одни говорят о глобальном гуманизме, другие - о ноосферном миропонимании. Выдвигаются гипотезы "устойчивого общества" или "цивилизма" (общество с гражданской собственностью). Развиваются идеи "открытого общества" и "нового социализма". Толкуют о наступлении постиндустриализма, информационной цивилизации.

Сторонники традиционализма призывают вспомнить искомые принципы сакрального мировосприятия. Фанатичные фундаменталисты разных конфессий полагают, что объединение мира возможно на основе только и только их воззрений. Единству противостоят сепаратисты всех мастей. Но несмотря на все это, вопреки любым противодействиям, с остановками и отступлениями, сложно и коллизионно, идет процесс складывания единства многоликого человечества.

Новый, свежий, привлекательный облик мира XXI столетия еще только возникает, его очертания пока расплывчаты и трудноуловимы. Он мог бы вобрать в себя многое, что накоплено в гуманистике и естествознании, в миро-

566

вых религиях и взлетах вольнодумцев, в западной цивилизации и на том Востоке, о котором говорят, что он, де, дело тонкое. И, конечно, наша страна с ее противоречивым и выразительным историческим опытом могла бы внести свой достойный вклад в эти свершения. Все, что создано в истекших веках, и в наши дни может быть просеяно, оценено, отобрано для того, чтобы вылепить, высечь, отстроить, отшлифовать такой идеал мировой жизни.

И к судьбам всего мира, и к грядущему нашей страны применимы три направления видения будущего. Они не сугубо конкретны, а обозначают лишь основные векторы движения. Схематично они таковы: глубоко пессимистические, радужно оптимистические и трезво реалистические сценарии.

С пессимизмом вроде бы все достаточно ясно. По мнению его сторонников, человечество и Россию ждет гибель, развал, распад, деструкция. Это апокалиптическое видение. Оно, к сожалению, широко распространено в научно-техническом и религиозном вариантах.

Разудалые оптимисты полагают, что все само собой благополучно разрешится. Такой подход сродни смыслу древнекитайского афоризма: "Сядь на берегу реки, спокойно жди, и мимо тебя проплывет труп твоего врага". Как говорится, кто бы возражал. К сожалению, современная ситуация, в которой находятся мир и наша страна, не может быть разрешена путем благодушных упований. Восточный принцип У-Вэй при всей его привлекательности (не действуй, а старайся вписаться в природные процессы), к нам неприменим. Еще раз скажем: ни мир, ни наша страна не обречены. Трезвый, осмысленный взгляд на сценарии будущих свершений требует разумных действий, просчитанных шагов, могучей воли, предельной собранности всех и вся.

Для России верный взгляд в обозримое будущее особенно значим. Чтобы найти свое место в стремительно изменяющейся человеческой Вселенной, нам надо выйти из экономического кризиса, утвердить политическую стабильность, развеять демографические сумерки, обеспечи-

567

вать целостность страны и духовное единение народа. Определяя свое место в диалоге культур, Россия не может идти по пути слепого копирования ни Запада, ни Востока. Наша культура самодостаточна. Она открыта любым ветрам, но не поступится своеобычностью. Мы не хотели бы, чтобы эти ветры сбили нас с ног. Нам нельзя допустить забвения сложной и величественной отечественной истории.

Не претендуя на мессианство, понимая наше реальное место в современном мире, наши люди уверены в том, что реальные возможности нового подъема будут использованы. Они надеются, что их Родина не откатится на задворки мира, не останется обмылком истории, тем пространством, на котором живут народы, демонстрирующие, как жить нельзя.

Заметим, что одни упования, даже вдохновенные, делу не помогут. Перед поколением россиян, вступающих в новый век, стоят масштабные задачи. Боль и тревоги мира накладываются на нашу собственную ситуацию. Надо полагать, что уже в первые десятилетия нового века будут найдены эффективные пути выхода к новым горизонтам. Еще раз скажем: ума, воли, энергии народам России не занимать. Все это должно быть активно использовано и дать надежный результат.

Мудрецы и поэты, политики и экономисты, правители и рядовые из рядовых - все встают перед необходимостью разумного выбора, определения пути. Надо предусмотреть возможные конфликты, назревающие противоречия, появляющиеся препятствия. Нужна солидарность всех народов и всех социальных сил. Не исключена возможность появления нетрадиционных идеологий и небанальных подходов. Более того, это насущно необходимо. Все лучшие умы стоят перед глобальной задачей: отстраивания стратегии человечества на XXI в. Скажем, что ее еще нет. Она только в наметках.

Полем открытых возможностей предстает вся глобальная ситуация. Налицо устремленность к складыванию целостного планетарного мира людей. Все чаще звучит призыв "действовать локально, мыслить глобально". Жизнь континентов, регионов, стран-государств сейчас соотносится с планетарной шкалой.

568

Мы глядим в лицо новой Цивилизации. Как и какой она сложится? Расцвет или упадок? Торжество разума или бездумная и безвольная гибель? Экспансия в Галактику или замыкание в становящейся малонадежной биосфере Земли? Расширение в каких-то новых формах демократических установлений или торжество неорабовладельческой мегамашины?

Эти и подобные им вопросы требуют ответа. Их надо решать каждому. Их надо решать на уровне складывающегося планетарного интеллекта. Их предстоит решать не только лидерам стран и партий, но и тем, кто читает этот учебник. Эти размышления нужны не для сдачи экзамена и последующего полного его забвения, а для того, чтобы жило, выжило и победило человечество.

Ныне, как никогда в прошлом, ощущается необходимость единения всех позитивных сил для решения назревших глобальных проблем. Один из наших поэтов афористично сказал: "Или братские объятия, или братская могила", это так. Другой дороги нет. Все мы, люди, предупреждены. Выбор за нами. И особенно за новыми поколениями, вступающими сейчас в жизнь, землянами XXI столетия. И в это многотрудное время Отчизна - Россия, напряженно решая собственные сложнейшие жизненные задачи, вместе со всеми несет ответственность за настоящее и будущее людей.

Учебник прочитывается и закрывается. А жизнь продолжается. История длится, набирает новый разбег. И авторы учебника надеются, что все прочитанное в нашей книге, поможет читателю понять себя, мир, настоящее и будущее каждого и всех нас.

569

Литература

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999.
Давидович В. Е. В зеркале философии. Ростов н/Д, 1997.
Моисеев Н. Н. Судьба цивилизации. Путь разума. М., 2000.
Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. М., 1999
Панарин А. С. Глобальное политическое прогнозирование. М., 2000.
Тоффлер Э. Третья волна. М., 1999.
Туроу Л. Будущее капитализма. Новосибирск. 1999.
Уткин А. И. Американская стратегия для 21 века. М., 2000.
Философия глобальных проблем. М., 1998.
Чумаков А. Н. Философия глобальных проблем. М., 1994.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Дух философии - вечный поиск, вечное напряжение мысли. "Мыслю, следовательно существую", - провозглашал в XVII в. Р. Декарт. "Знание - сила", - утверждал его старший современник Ф. Бэкон.

Философы Запада и Востока, мыслители древности и Нового времени, опираясь на социальный и духовный опыт своей эпохи и на опыт всей человеческой истории, разгадывали по сути одну великую тайну - тайну человеческого бытия, неповторимости, безвозвратности человеческой жизни. Познавая человека, философия познавала весь бесконечный и вечный мир.

За три тысячелетия своей истории философия глубоко разработала мощные орудия познания - логику, диалектику и методологию мысли, что составляет величайшую ценность культуры, наследуемую поколениями так же, как наследуются язык, нормы общественной морали, высшие эстетические ценности.

Любой учебник философии, в том числе и тот, который вы держите в руках, наш уважаемый читатель, - это лишь изложение Начал философской науки. Чтобы сделать шаг дальше, есть, пожалуй, один верный способ: читать и перечитывать, изучать философскую классику, т.е. произведения великих, выдающихся философов мира. Их книги на всю жизнь войдут в ваш внутренний, духовный мир - кем бы вы ни были, наш сегодняшний студент и аспирант, по своей будущей профессии.

Читать трактаты философов трудно. Но "все прекрасное так же трудно, как и редко". Этими словами великого философа Спинозы авторы и заканчивают свою книгу в надежде, что она пробудит интерес к философскому знанию прежде всего у молодежи, у новых поколений многонациональной российской интеллигенции.

571

Ваш комментарий о книге
Обратно в раздел философия

Список тегов:
экологическая ниша 











 





Наверх

sitemap:
Все права на книги принадлежат их авторам. Если Вы автор той или иной книги и не желаете, чтобы книга была опубликована на этом сайте, сообщите нам.