Библиотека

Теология

Конфессии

Иностранные языки

Другие проекты







Ваш комментарий о книге

Брокгауз и Эфрон. Энциклопедия

ОГЛАВЛЕНИЕ

Шахматов Алексей Александрович

(род. в 1864 г.) - выдающийся ученый. Из дворян Саратовской губ. Учился в 4-й московской гимназии. Еще на гимназической скамье начал изучать по рукописям памятники древнерусской письменности и написал две статьи, появившиеся в 1882 г. в "Archiv fuer slavische Philologie" ("Zur Kritik der altrussischen Text", т. V, и "Zur Textkritik des Codex Sviatoslavi vom J. 1073", т. VI). В 1883 г. Ш. поступил в московский университет, на историкофилологический фак. Во время пребывания в университете, в том же "Archiv" он напечатал, в 1883 г., свой первый труд по истории русского языка, содержавший замечания на диссертацию А. И. Соболевского и указания на значение примет древнерусских памятников для исследования древнерусских наречий и определения местности памятника ("Beitrage zur russisch. Grammatik", т. VII). В 1884 г. в академ. "Исследованиях по русскому языку" (т. 1) появились его "Исследования о языке новгородских грамот XIII и XVI веков", замечательные по точности и строгости примененного автором метода. Окончив курс, Ш. был оставлен при университете. В 1890 г. Ш., по выдержании магистерского экзамена, сделался приват-доцентом. В это время им прочитан систематический курс по истории русского языка, вышедший в литографированном издании. В 1891 г. Ш. был назначен земским начальником, но недолго оставался в этой должности. В 1893 - 94 г. в "Рус. Филол. Вестн." были напечатаны его "Исследования в области русской фонетики". Ш. представил эту работу в 1894 г. для соискания степени магистра, но ист. фил. факультет присудил ему высшую степень: доктора русского языка и словесности. В 1894-м году Ш. выбран адъюнктом отделения русского языка и словесности академии наук; в настоящее время он состоит ординарным академиком и управляющим русским отделением академич. библиотеки. В 1903 г. Ш.. явился одним из деятельнейших инициаторов предварительного съезда славистов и выработал программу "Славянской энциклопедии". В области историко-литературной внимание Ш. привлекали летописи, патерик и хронограф. Его исследования коренным образом меняют наши представления об этих памятниках. Сюда относятся: "Несколько слов о нестеровом житии Феодосия" ("Изв. отд. русск. яз. и слов.", т. 1, кн. 1 и в "Сборнике отд.", т. 64); "Kиeво-печерский патерик и печерская летопись" ("Известия", т. II. кн. 3); "Киево-печерский патерик и житие Антония" ("Ж. М. Н. Пр.", 1898); "К вопросу о происхождении хронографа" ("Сборник", т. 66); "Путешествия Мисюря Мунехина и хронограф" ("Известия", VI, 1); "Исходная точка летоисчисления Повести временных лет"; "Хронология древнейших русских летописных сводов"; "Древнейшие редакции Повести временных лет" ("Ж. М. Н. Пр.", 1897); "О начальном киевском летoпиcнoм своде" ("Чтения в Общ. Ист. и Древ.". 1897); "Симеоновская летопись XVI в. и Троицкая нач. XIV в. " ("Известия", V).

Щ.

Лингвистические труды Ш. Уже в первых работах Ш., содержащих ряд поправок к изданиям древнерусских текстов, заметны самостоятельные взгляды на разные спорные вопросы исторической фонетики русского языка. В "Beitrage zur russischen Grammatik" высказан ряд ценных замечаний, особенно по классификации и характеристике древнерусских рукописей по местностям. Результаты своих занятий рукописями автору удалось вскоре дополнить и проверить наблюдениями над живыми cеверно-великорусскими говорами, благодаря поездке в Олонецкую губернию, где он обратил особое внимание на произношение современных рефлексов древнего "ять". В университете сильное влияние на научное развитие Ш. оказали курсы по общему и сравнительному языкознанию Ф. Ф. Фортунатова, давшие ему строгий лингвистический метод, редкий у наших специалистов-историков языка. Работа о языке новгородских грамот XIII - XIV вв. содержит в себе много нового и ценного по исторической фонетике великорусского наречия, а в приложении к ней дано образцовое вторичное издание рассматриваемых в нем грамот, впервые напечатанных, но недостаточно точно, в "Собрании государственных грамот и договоров" гр. Румянцева. Занявшись вопросом о русском ударении, Ш. увидел необходимость расширить свои наблюдения и уяснить себе отношение русской акцентуации к сербохорватской и общеславянской. Результатом этих занятий явилась большая статья: "К истории сербскохорватских ударений" ("Русск. Филол. Вестник", 1888), первая в ряду других капитальных работ Ш., посвященных славянской и русской акцентологии, для которой так много сделал и его университетский учитель, Ф. Ф. Фортунатов. За нею последовала вторая такая же статья (там же, 1890). Обе статьи содержат ряд весьма ценных и новых наблюдений и выводов в области не только сербской, но и общеславянской акцентологии. Интересны и важны также проводимые в них параллели с русскими диалектическими разновидностями акцентуации. Занятия сербской акцентyaцией привели Ш. к изучению сочинений Юрия Крижанича (снабженных знаками ударений), вопрос об издании которых он поднял в московском общ. ист. и древностей. Благодаря его стараниям, было приступлено к изданию, но дело затормозилось вследствие отъезда или смерти некоторых членов составленного Ш. с этою целью кружка молодых московских ученых. Плодом изучения сочинений Крижанича явились новые исследования Ш. об ударении у Крижанича ("Русск. Филол. Вестник", 1895). К 1890 г. относится сделанный Ш. (вместе с В. Н. Щепкиным) перевод известного руководства старославянск. грамматики проф. Лескина, к которому он присовокупил собственные дополнения о фонетических особенностях и формах склонения в языке Остромирова евангелия. "Исследования в области русской фонетики" (1893) посвящены одному из самых сложных вопросов русской исторической фонетики (переход общеславянского краткого е в о, рядом с сохранением общеславянского долгого "ять" или и) и богаты глубокими и новыми наблюдениями и выводами.

Касаясь, кроме указанного выше главного содержания, целого ряда других темных вопросов древнерусской фонетики, диссертация Ш. является одним из капитальнейших трудов последнего времени в области истории русского языка. К 1894 г. относится статья: "К вопросу об образовании русских наречий" ("Русск. Филол. Вестник", ј 3), впоследствии расширенная и переработанная автором ("К вопросу об образовании русских наречий и русских народностей", в "Журн. Мин. Нар. Просв.", 1899, апрель) и заключающая ряд интересных и свежих мыслей относительно первичной и современной группировок русских говоров, сложившихся под влиянием разных исторических условий. Появление Ш. в составе отделения русск. яз. и слов. Имп. акад. наук совпадает с возобновлением печатного органа отделения - "Известий отд. русск. яз. и слов. и т. д.", издававшегося когда-то под редакцией И. И. Срезневского. Не довольствуясь участием в издании в качестве одного из редакторов, Ш. становится одним из деятельнейших сотрудников "Известий", редкая книжка которых не заключает в себе какой-нибудь его работы. Так, в первом же томе "Известий" (1896) напечатаны: составленные им прекрасные программы для собирания особенностей северо- и южно-великорусских говоров (кн. 1 и 3) и богатое собрание "Материалов для изучения великорусских говоров", извлеченных им из поступивших в Академию ответов на разосланные программы (кн. 2, 3 и 4). Там же напечатана Ш. статья: "К истории звуков русского языка. Смягченные согласные. Глава 1. Эпоха общеславянская. Глава 11. Эпоха общерусская" (кн. 4), содержащая несколько ценных соображений о палатализации согласных в русском и слав. языках вообще. В следующем 1897 г., кроме продолжения "Материалов для изучения великорусских говоров" (кн. 1 и 2), Ш. напечатал лишь ряд критических отзывов (об "Опыте русской диалектологии" Соболевского, юбилейном сборнике Cariathria в честь Корша, ярославском областном словаре Якушкина и т. д.). В том же году им выпущен первый выпуск II тома нового академического словаря русского языка, перешедшего под его главную редакцию за смертью Я. К. Грота и принявшего в его руках совсем иной вид по богатству и полноте материала и научности издания. В 1898 г., кроме нового выпуска словаря русского языка, выходящего с тех пор регулярно по одному выпуску в год, Ш. напечатал в "Известиях" новую статью по славянской акцентологии, примыкающую к прежним его трудам в этой области: "К истории ударений в славянских языках" (т. III, кн. 1), а также продолжение "Материалов для изучения великорусских говоров" (кн. 1 и 2), которые находим и в 1 кн. IV тома "Известий" (1899). После некоторого промежутка в лингвистической деятельности Ш., объясняющегося временным увлечением его некоторыми историколитературными вопросами (о составе древнерусских летописей), он снова возвращается к своим исследованиям в области исторической фонетики русского и славянских языков, озаглавленным "К истории звуков русского языка". Кроме вопроса "об общеславянском а" ("Известия", т. VI, 1901, кн. 4), в этой серии трудов особенное внимание его привлекает вопрос о русском полногласии ("Известия", т. VII, 1902, кн. 2), в связь с которым он приводит ряд в высшей степени интересных фонетических явлений русского и других славянских языков, впервые им отмеченных и собранных под именем "третьего полногласия" ("Первое и второе полногласие. Сочетания с краткими плавными, замена долгих плавных слоговыми и З полногласие" ("Известия", т. VII 1902, кн. 2 и 3, и т. VIII, 1903, кн. 1). Если гипотеза, выставленная здесь Ш. для объяснения этих явлений, и может при дальнейшей проверки ее оказаться неосновательной, то все же исследователям данного вопроса долго еще придется считаться с нею, и во всяком случае на них будет лежать обязанность так или иначе объяснить замечательную последовательность и повторяемость отмеченных Ш. фактов. К 1903-му же году относится довольно большая работа о "Русском и словенском акании" (в "Сборнике статей в честь Ф. Ф. Фортунатова", стр. 1 - 92), представляющая интересную попытку сравнения двух аналогичных явлений русской и словенской фонетики. Несмотря на свои молодые годы (ему нет еще 40 лет), Ш. занимает в настоящее время одно из самых первых мест в ряду наших специалистов по истории русского и славянских языков, по глубине знаний, оригинальности и самостоятельности взглядов и обилию научных работ первостепенного значения. В настоящем Словаре Ш. поместил статьи о Повести временных лет и о Русском языке.

С. Б - ч.

Шахматы.

- Название Ш. происходит от персидского слова "шах". Происхождение шахматной игры теряется в глубокой древности. Почти за 1500 лет до Р. Хр. изобретенная игра состояла также из 32 шашек, ходы которых сначала определялись костями. Партия в то время была четырехсторонняя: каждые две противоположные группы шашек составляли одно целое и игрались одним лицом. Фигуры этой четырехсторонней игры (Chaturanga) назывались следующим образом: король, слон (теперь ладья), всадник, корабль (теперь слон) и пехота. Их ходы были такие, как и в средние века, когда корабль имел еще ход только вкось на третью клетку, и таким образом ступал всего на восемь клеток всей доски; пехота же имела только один ход. Персы знали эту игру; Александр Македонский у них познакомился с нею. Римскую игру "Разбойники" (ludus latrunculorum) не следует смешивать с Ш.; ее скорее нужно отнести к шашкам. Еще менее походят на Ш. греческие шашки (игравшиеся костями), изобретателя которых, Паламеда, относят ко времени Троянской войны. Древние египтяне были, кажется, знакомы с Ш. Вейсенбах передает, что он видел в Британском музее между иероглифами, которыми в виде барельефов покрыты каменные плиты, изображения двух человек в натуральную величину, сидящих за столом, на котором расставлены фигуры; один из них держит такую фигуру в pyке, как бы готовясь сделать ход; костей здесь уже нет. При последних раскопках в Египте, к северу от пирамиды Тета, найдена статуя вельможи Мера, изображенного играющим в Ш. (Тета относится к VI-й династии). Таким образом изобретение шахматной игры следует приписать египтянам задолго до Р. Хр. (за 5000 лет до нашего времени).

Из Египта шахматная игра перешла в Индию и Персию, оттуда в Турцию, а из Турции в Европу. Анна Комнен в жизнеописании отца своего говорит, что шахматная игра к грекам и римлянам перешла от персов. В Китае полагают, что шахматная игра перешла туда из Индии в начале V в. Игра эта у китайцев в большом почете. Самое полное исследование по истории шахматной игры составлено на немецком языке профессором венского университета Линде. К самым ранним сочинениям о шахматной игре принадлежит книга Дамиана, изданная в 1512 г. на латинском языке. Торчиа писал о шахматной игре на итальянском яз. Вида, еписк. альбийский, сочинил в XV в. поэму на латинском яз. под названием "Scacchia Iudus", которая была переведена на многие европейские языки. В настоящее время библиотеки шахматных книг у некоторых богатых любителей Англии и Франции оцениваются более чем в 10000 руб. В России первое руководство к шахматной игре составлено было Бутримовым по немецкой книге Коха в 1813 г., а в 1824 г. сильнейшим в то время русским игроком А. Д. Петровым было выпущено оригинальное руководство к шахматной игре с подробным анализом партий. В начале 1860-х годов Яниш дал в разных изданиях много этюдов по шахматной теории и напечатал на французском языке замечательное научное исследование о применении высшего математического анализа к шахматной игре: "Traite des applications de l\'analyse mathematique du jeu des echecs", переведенное на английский яз., но не переведенное до сих пор на русский язык. Из современных русских шахматных игроков один только М. И. Чигорин дал много анализов по различным дебютам шахматной игры.

Шахматная игра по всей справедливости может быть названа глубокомысленною и привлекательною. Карл Великий забавлялся этою игрою; разные его Ш. долго сохранялись в аббатстве Сен-Дени. Тамерлан страстно любил Ш.; он даже ввел некоторые изменения в этой игре, которые были забыты после его смерти. Филипп II Испанский был большой покровитель шахматной игры; в 1575 г. в его присутствии был устроен первый международный турнир между двумя испанцами и двумя итальянцами. Фридрих Великий любил Ш. и вел с Вольтером игру по переписке. Карл XII в Бендерах не имел другого развлечения, кроме Ш. Стратегия шахматной игры нравилась Наполеону I. О нем рассказывают, что он начинал партию не искусно, часто в самом начале игры терял фигуры и пешки; только в разгаре игры на него находило вдохновение, он предвидел результаты четырех-пяти ходов, и тут вполне проявлялись его гениальные соображения. Франклин высоко ставит шахматную игру и полагает, что она развивает предусмотрительность и уменье найтись в затруднительных случаях. Гёте присоединяется к мнению Дидро, характеризующего шахматную игру, как "пробный камень человеческого мозга". Вольтер все свое свободное время посвящал шахматной игре. Бокль был одним из сильнейших игроков своего времени. Современный французской ученый Бине, профессор философии и психологии, написал трактат о шахматной игре на память (без доски).

О появлении шахматной игры в России нет исторических указаний. Одни указывают на занесение ее татарами во времена татарского нашествия, другие - на переход ее к нам из Европы при посредстве тевтонских рыцарей. По свидетельству историков, Иоанн Грозный умер за шахматною партиею. Петр Великий нередко развлекался Ш. на ассамблеях и покровительствовал этой игре. Потемкин не мог обойтись без шахматной партии. Великий князь Константин Николаевич был сильным игроком и часто играл с лучшими игроками того времени, преимущественно с Шумовым. Шахматная игра представляет как бы картину трудностей войны. Независимо от уменья выбрать удачно позицию и расположить на ней силы, шахматист должен уметь предусмотреть и разгадать различные хитрости, которые то воздвигаются, то разрушаются по мере хода игры. Конечная цель каждой шахматной партии состоит в возможно скорейшей постановке мата королю противника, и, следовательно, весь ход игры с каждой стороны должен подчиняться этому главному условно. Для достижения этой главной цели шахматной партии теориею и практикою выработаны лучшие способы начинать игру, которые формулировались в строго определенные формы под названием дебютов. Бесконечная многочисленность вариаций комбинирования на шахматной доске представляет чрезвычайную преграду к достижению успеха в шахматной игре. Определить число способов разыгрывания даже очень немногих первоначальных ходов возможно лишь приблизительно. Рассматривая вариации каждого дебюта, мы видим, что первый из играющих имеет в среднем 28, 30, 32 способов разыгрывания 2, 3 и 4 ходов в отдельности; при этом для второго игрока соответствующие числа будут 29, 31 и 33. В начале партии оба игрока имеют выбор из 20 ходов для первого хода; другой игрок имеет в то же время 20 ответов на каждый ход, и в его распоряжении 20 х 20 = 400 ответов для первого хода, а потому число 400 представляет первый член геометрической прогрессии, служащей для вычисления возможного числа комбинаций в разыгрывании партий. Предполагая, что число возможных ответов при каждом ходе всегда одно и то же, каков бы ни был предыдущий ход, получим количество способов разыгрывания только первых четырех ходов с каждой стороны равным 318 979 564 000. Следовательно, если играть безостановочно, делая одно сочетание в минуту, то понадобилось бы более 600 000 лет для прохождения их всех. Кроме исследования дебютов, лучшему изучению шахматной игры способствуют переигрывание партий лучших игроков, развитие способности ориентироваться и определять положение партии, тщательная оценка значения пешек и фигур, игра с сильными игроками и т. п. Анализ в Ш. неисчерпаем до бесконечности, а потому играющий должен ограничиться мысленным рассмотрением только самых существенных вариантов и исследовать их разбор сколь возможно далее. От навыка и знания играющего зависит уменье отличить существенные варианты от слабых, движения, заслуживающие внимания, от ошибочных. Одно из главных свойств, обусловливающих выдающегося игрока, заключается в силе воображения, способности обнимать мысленно, анализировать и предугадывать большое число различных комбинаций, при знании всего, что установлено теориею шахматной игры, как относительно общих правил, так и в отношении дебютов и окончаний партий. Знаменитых шахматных игроков было немало; всемирную известность получили Леонардо, Паоло Бои, Филидор, Стаунтон, Андерсен и затмивший всех непобедимый Морфи. В настоящее время, после недавно умершего Стейница, бывшего 25 лет шахматным королем, сильнейшими шахматными игроками считаются Ласкер (шахматный король), Пильсбери, Тарраш и Чигорин.

Почти в каждом государстве издаются ежемесячные шахматные журналы; к старейшим принадлежат "Deutsche Schachzeitung" (с 1847 г.) и "La Strategie" (с 1866 г.). Первый в Европе шахматный журнал (на французском языке), "Palamede", был основан в 1837 г. В России первый шахматный журнал издавался графом Кушелевым-Безбородко ("Шахматный Листок", под редакциею Михайлова, 1859 - 1863). Ныне издаются в Петербурге "Шахматный Журнал" (12 лет), под редакциею Макарова, и в Москве "Шахматное Обозрение" (6 лет), под редакциею Боброва. Из руководств для изучения шахматной игры на русском языке лучшее - переведенное Э. С. Шифферсом сочинение Ж. Дюфрена и Э. Ласкера, к которому в новом издании добавлена обстоятельная статья: "Советы начинающим". К шахматной игре относится композиция шахматных задач и этюдов, решением которых занимаются любители шахматной игры. Первый сборник этого рода был издан Стаммой в 1777 г. В настоящее время существуют различные школы по составлению шахматных задач: американская, английская и чешская. Одним из остроумнейших сочинителей задач считается американец С. Лойд. У нас в России на этом поприще выделились д-р Галицкий, давший, кроме массы задач, еще и целую литературу по задачной композиции, Бетинг и Троицкий. Лучшее сочинено по концам игр принадлежит Бергеру ("Theorie und Praxis des Endspiele"). Во многих городах Европы и Америки существуют специальные шахматные общества и клубы; в последнее время они возникли и во всех европейских колониях. В Лондоне насчитывается их несколько десятков и между ними исключительно дамский шахматный клуб. В России шахматные общества существуют в Петербурге, в Москве и почти во всех больших и губернских городах.

А. Макаров.

Шашки

- Возникновение шашечной игры относится к глубокой древности: игра эта была известна вавилонянам. Первое сочинение о Ш., на испанском языке, появилось под заглавием "Juego de las damas" (год неизвестен); затем писали о них Торквемада в 1547 г. и Монтеро в 1590 г. Более обширная литература о шашечной игре дана французами. Первое сочинение на этом языке выпущено в 1668 г. математиком-инженером Мадле, под заглавием "Le jeau de damos", с 450 различными положениями. Шашечная игра, попав в Европу, получила массу разновидностей и в каждом государстве она имеет свои особенности: русская, польская, турецкая, английская, поддавки, клещи и др. Французская игра в Ш. такая же, как и польская, но из обозначения этого вида шашечной игры польскими Ш. не следует заключать, что он польский и по своему происхождению. Скорее следует думать, что это исконная французская игра, перешедшая через французов и в Польшу. В настоящее время этот вид игры почти совершенно вышел в Польше из употребления. После классического трактата Манури в 1770 г. лучшим сочинением по польским Ш. считается труд Баледента "Lo Damier"; он содержит до 10 тыс. диаграмм и вмещает в себя все, что было опубликовано по польской шашечной игре до 1886 г. В России шашечная игра очень давно распространилась и перешла, вероятно, с Востока. Точных исторических указаний о первоначальном появлении ее не имеется. Первая статья в России Н. М. Карамзина: "Новая шашечная игра" была помещена в 1803 г. в "Вестнике Европы". Знаменитый русский шахматист А. Д. Петров первый составил руководство о шашечной игре в 1827 г.; тогда же появляются первые шашечные задачи. В 1880х годах М. К. Гоняев писал очень много о шашечной игре. В настоящее время ценные исследования о шашечной игре дают Н. Н. Панкратов и Д. И. Саргин. Русская шашечная литература обогатилась многосодержательным журналом "Шашки", издававшимся в Киеве П. Н. Бодянским с 1897 по 1902 год. Недавно начал выходить шашечный журнал и в Петербурге, под редакцией сильнейших в России шашечных игроков братьев В. И. и А. И. Шошиных. Шашечница для русских Ш. имеет 64 клетки, для польских - 100; для игры в русские Ш. употребляется по 12 белых и черных Ш., в польских - по 20 тех и других. В России распространены, главным образом, два вида шашечной игры: в крепкие и в поддавки. В первом случае выигрывает тот, у кого останутся на доске Ш., во втором - у кого их раньше не будет. При игре в крепкие все простые Ш. у каждого игрока могут быть проведены в дамки (на первую лицо доски). Простые Ш. имеют ход вкось, на одну клетку; дамки могут ходить и бить по всей линии. Особый вид шашечной игры представляет игра в "волка и овцы", в которой играют 4 Ш. против одной (дамки). Ш. игра полна замысловатостей и интереса; хороших игроков в эту игру можно встретить не мало, в особенности во Франции и у нас в России. В последнее время стали организовать не только местные, но и международные турниры по шашечной игре.

А. М.

Шванн Теодор

(Schann) - выдающийся немецкий анатом, физиолог и гистолог (1810 - 1882), с 1829 по 1834 г. изучал медицину и естественные науки в Бонне, Вюрцбурге и Берлине, где получил степень врача и доктора медицины за диссертацию "De necessitate aeris atmosphaerici ad evolutionemn polli in ovo iucubato". В 1834 г. назначен ассистентом при анатомическом музее в Берлине, в 1839 г. приглашён профессором анатомии в Лувен, в 1848 г. профессором обшей и специальной анатомии в Люттих, где в 1858 г. занял кафедру физиологии и сравнительной анатомии. В 1878 г. вышел в отставку. Ш., еще будучи студентом, привлек внимание своего учителя, Иоганеса Мюллера, который и позаботился о назначении его в Берлин, где Ш. участвовал в микроскопических исследованиях своего учителя. Первые ученые работы Ш. касаются вопросов физиологической химии, преимущественно искусственного пищеварения, причем он впервые доказал, что действующим фактором при пищеварении служит не слизь, выделяемая слизистой оболочкой желудка, а неизвестное до тех пор вещество - пепсин; в то же время он впервые нашел аналогию между процессами пищеварения и спиртового брожения. Тогда Ш. не мог решиться присоединить к этим двум процессам и процесс гниения, который он рассматривал в духе времени с точки зрения витализма; лишь впоследствии он опровергнул возможность произвольных процессов в природе, чем и проложил путь к современным взглядам в области биологии. Доказав экспериментальным путем органическую природу ферментов гниения и брожения (открытую в одно и то же время и французом Латуром), Ш. вполне посвятил себя исследованиям в области гистологии, создавшим его всемирную славу. Прежде чем перейти к этим работам, следует еще упомянуть открытие Ш. закона о сокращении мышц, показывающего, что сила мышцы увеличивается в той же пропорции, в какой сокращение мышцы уменьшается. Из гистологических работ Ш. прежде всего заслуживают внимания его исследования тончайшего строения сосудов, причем Ш. экспериментальным путем доказал сократимость артерий, поперечно-полосатых мышечных волокон, регенерацию и окончание нервных волокон и др.; уже эти работы показали большую способность Ш. к решению сложнейших вопросов по тончайшему строению элементов тканей, столь блестяще обнаружившуюся при появлении его капитального труда: "Mikroskopische Untersuchungen uber die Uebereinstimmung in der Structur und dem Wachsthum der Thiere und Pflanzen" (Б., 1839, 4 таб.). В этой работе Ш. доказал аналогию между клетками животных тканей и растительными клетками и впервые высказал мысль, что все ткани и органы животных состоят из клеток и происходят от таковых; так что инициатором современной морфологии можно смело назвать Ш. При этих исследованиях, легших в основу названного труда, Ш. удалось сделать целый ряд открытий в области гистологии, как состав ногтя из пластинок, продолговатые ядра в гладких мышечных волокнах, состав бесструктурной оболочки нервных волокон, названной в его честь "Шванновской оболочкой", из оболочек отдельных клеток и т. д. Все названные исследования произведены Ш. в первые пять лет его научной деятельности (с 1834 по 1839 г.); профессура в чужой стране, на языке, с которым Ш. был мало знаком, и отвращение от полемики, появившейся по поводу его учений, преимущественно в немецких научных журналах, заставили его посвятить свою деятельность почти всецело преподаванию. Главнейшие работы Ш., кроме вышеуказанных, следующие: "Versuche uber die kunstliche Verdauung des geronnenen Eiweissos" (вместе с И. Мюллером "Muller\'s Archiv", 1836); "Ueber das Wesen des Verdauungsprocesses" (там же); "Beitrage zur Anatomit der Nervenfaser" (там же); "Anatomic du corps humain" (Брюссель, 1855); "Versuche um auszumitteln, ob die Galle im Organismus eine fur das Leben wesentliche Rolle spielt" ("Muller\'s Arch.", 1844) и др. Кроме того Ш. написал некоторые главы для учебника физиологии И. Мюллера.

Н. Н. Аделунг.

Шевро

- Под именем Ш. раньше разумелись исключительно козловые, обработанные на манер лайки, кожи; но теперь это название распространилось также и на фабрикаты, приготовленные из бараньих, овечьих и телячьих шкур, идущие на обувь. Под Ш. золение обыкновенно ведется слабой известью, промывание и удаление ее совершается водой и молочной кислотой в кубах, вращающихся вокруг одной из их диагоналей. После этого идет обработка в киселях из отвара пшеничных отрубей, затем квасцевание смесью, состоящей из воды, квасцов, соли, муки и разных жиров - квасцевание иногда производится во вращающихся кубах. Когда кожи насытились квасцовой смесью, их складывают по две и быстро высушивают. После смывания не впитавшейся массы их размягчают водой, окрашивают и отделывают.

М. Т.

Шееле Карл-Вильгельм

(Scheele) - выдающийся шведский химик (1742 1786). Будучи по профессии аптекарем и располагая в своей аптечной лаборатории весьма скудными средствами для химических аналитических работ Ш. сделал, однако, большое число замечательных открытий. Так, ему принадлежат открытия кислот винно-каменной, лимонной, щавелевой, дубильной, молочной, мочевой, молибденовой, вольфрамовой, мышьяковистой, кремне-фтористо-водородной, глицерина, хлора, бария, марганца, аммония, сернистого и мышьяковистого водорода; он же определил состав плавикового шпата и в 1774 г., одновременно и независимо от Пристли, открыл кислород. Ш. был чрезвычайно искусный экспериментатор и обладал тонкой наблюдательностью, но не отличался широтой общих научных воззрений. Придерживаясь теории флогистона, он не сделал широких обобщений из огромного числа своих замечательных открытий; его работы, однако, должны считаться одним из главных фундаментов, на которых была воздвигнута химия XIX в. Ш. опубликовал свои работы в мемуарах стокгольмской академии, членом которой он состоял. При жизни он издал отдельной книгой лишь одно соч. на нем. яз. "Abhandlungen von der Luft und dem Fener" (Упсала и Лейпциг 1777; появилось и на франц. яз. в 1781 г.). Собрание его сочинений было издано на латинском, французском и немец. языках: "Opuscula chemica et physica" (Лпц., 1788); "Memoires de chimie" (U., 1786) и "Scheeles samtliche chemische und physikalische Werke" (Б., 1793). В 1892 г. Норденшильд издал его переписку.

Шеин Алексей Семенович

- русский полководец. Род. в 1662 г. В 1695 г. был послан к г. Азову с войском, в составе которого находились два потешные полка, преображенский и семеновский; сам Петр состоял при Ш. в звании капитана преображенского полка. Ш. осадил Азов, но успел только взять две каланчи, находившиеся выше города; самый город, охранявшийся сильным гарнизоном и получавший съестные и военные запасы с моря, отразил все нападения, и Петр, убедившись, что без флота овладение Азовом было невозможно, отступил, с тем, чтобы на следующий год стеснить город с моря и сухого пути. В 1696 г. Ш. снова подступил к Азову и обложил его с сухого пути, а Петр блокировал город с моря, посредством флота, построенного в Воронеже; через два месяца Азов сдался, не смотря на то, что крымский султан Нурадин пять раз нападал с сильным войском на русский лагерь; все эти нападения были отражены с большим уроном. В 1698 г. Ш. был отряжен с преображенским и семеновским полками против 4-х мятежных стрелецких полков, которые, пользуясь отсутствием Петра и возбуждаемые царевною Софиею, возмутились, захватили пушки и из Торопца двинулись к Москве. 18 июня Ш. встретил бунтовщиков в 46 верстах от Москвы, близ Воскресенского монастыря, на берегах Истры, и сначала пытался образумить непокорных, но потом вступил с ними в сражение и разбил их на голову. Ум. в 1700 г. Журнал его о походе к Азову и о строении крепости Таганрога напечатан в "Древней российской вивлиофике" и особо издан Рубаном (СПб., 1773).

Шеин Михаил Борисович

- боярин и воевода. В царствование Бориса Годунова он имел звание чашника; в 1607 г. возведен в бояре. В 1609 г. начальствовал в Смоленске. Король польский Сигизмунд, веря слухам, что жители Смоленска ждут его с нетерпением, как избавителя, подступил к этому городу в сентябре, с 12000 отборных всадников, немецкою пехотой, литовскими татарами и 10000 запорожцев, расположился станом на берегу Днепра и послал к жителям манифест, убеждая их покориться и обещая им за добровольное подданство новые права и милость, а за упрямство разорение. Ш. отправил Сигизмундову грамоту в Москву и просил у царя помощи, а между тем, по совещании с дворянами и гражданами, выжег посады и слободы и заперся в крепости. Сигизмунд стал громить стены и делать приступы, но без успеха. Хотя зимою многие русские присягнули Владиславу, Ш. не переставал защищаться в Смоленске. 21 ноября поляки, взорвав грановитую башню и часть городской стены, бросились с немцами и казаками на приступ, но три раза были отражены Ш. Осада продолжалась двадцать месяцев: запасы и силы истощились; смоляне, с своим начальником, терпеливо сносили все. Наконец, смоленский беглец Андрей Дедишин указал полякам слабое место в стене, и в полночь 3 июня 1611 г. неприятель ворвался в крепость. Поляки стремились к храму Богоматери, где заперлись многие мещане и купцы с семействами, богатствами и пороховою казною; спасения не было. Русские зажгли порох и взлетели на воздух. Ш. долго противился полякам; слезы жены, молодой дочери и малолетнего сына тронули его: он сдался Потоцкому; его скованным привели в королевский стан и предали пыткам, чтоб узнать, где скрыты сокровища смолян. Сына его Сигизмунд взял к себе, жену и дочь отдал Льву Сапеге, а самого Ш. отослал в Литву. Он 9 лет содержался в Варшаве, вместе с Филаретом, Голицыным и Мезецким. В царствование Михаила Федоровича, по объявлении полякам войны, Ш. был назначен главным воеводою. Он обложил Смоленск многочисленным войском; осада продолжалась 10 месяцев: голландские пушки и подкопы разрушали стены, и осажденные уже готовы были сдаться, но король Владислав, с войском, вчетверо слабейшим, отбил Ш. от Смоленска и принудил его заключиться в окопах, где русские должны были выдержать стремительные атаки. Владислав занял в тылу их Дорогобуж, где был склад съестных припасов; несколько раз Ш. пытался выйти из окопов, чтобы смелым ударом решить борьбу, но напрасно: его войско упало духом. Второстепенные воеводы слабо содействовали главному полководцу; генералы и полковники иностранные ссорились и резались друг с другом; в русском лагере открылись повальные болезни; целые полки бежали в свои области, опустошенные крымскими татарами, нападавшими на Украину. Болезни и побеги так ослабили войско, что Ш. ожидал спасения из одной Москвы. Высланные к нему на помощь князья Черкасский и Пожарский не решились идти далее Можайска. Ш. был принужден заключить капитуляцию, оставил королю весь свой лагерь, где было 123 орудия, и вывел одно войско. По возвращении в Москву, он был казнен как изменник (1634).

Шейх

- слово арабское, значит старец. Так у мусульман называются настоятели духовных орденов или религиозных общин, потомки чтимого святого и вообще духовные руководители.

Шейх-уль-ислам

- глава ислама, представитель мусульманского духовенства в Турции. Впервые эта должность была введена Мухаммедом II в 1453 г., по завоевании им Константинополя. Прежде во всех значительных городах были свои Ш.уль-исламы, но теперь он сохранился только в Стамбуле. Хотя Ш.-уль-ислам назначается султаном, но, благодаря своему влиянию на народ, он может противодействовать самому султану, если откажется скрепить какое-нибудь важное султанское постановление своей фетвой. т. е. религиозным разрешением. Поэтому в теории Ш.-уль-ислам занимает в государстве первое место после великого визиря.

Шелковичное дерево,

иначе шелковица - тутовое дерево (Morus L.) из сем. Могасеае, известно до 10 видов, дико растущих в умеренном климате северного полушария и на горах под тропиками. Деревья или кустарники с попеременными зубчатыми или трехпятилопастными листьями и опадающими прилистниками. Цветки мелкие, однодомные или двудомные, собранные в колосья; в мужском цветке околоцветник 4-раздельный, тычинок 4, пестик зачаточный; в женском цветке околоцветник почти 4-листный, пестик с 2 срединными рыльцами. Плод сборный, мясистый от разросшегося околоцветника (так наз. "тутовая ягода"), состоящий из плодиков костянок. Семя белковое. Наиболее известны два вида тутового дерева: М. alba и М. nigra, листья первого вида идут на корм шелковичных червей.

С. Р.

Шелкопряды

(Bombycidae) - семейство бабочек из группы Bombycoidea. Относящиеся сюда бабочки имеют толстое волосистое тело и сильно развитые, сравнительно небольшие крылья. Глазков нет; усики короткие, у самцов гребенчатые, у самок с мелкими зубчиками. Передние крылья 3-угольные, задние крылья небольшие, округленные, с короткой бахромой; ноги короткие и сильные. Гусеницы 16-ногие, большей частью покрытые густыми пушистыми волосами, иногда почти голые (как у тутового шелкопряда). Куколки толстые, притупленные, в коконах на деревьях, на земле или в земле. К этому семейству относится тутовый шелкопряд, дающий лучший шелк (Bombyx s. Sericaria mori), о котором см. Тутовый шелкопряд. Bombyx religiosae живет в Ассаме на Ficus religiosa, дает также шелк. К тому же роду относится В. lanestris, который вредит иногда березам, В. castrensis, вредящий иногда дубам, В. neustria. К роду Lasiocampa относится весьма вредный для сосновых лесов L. pini, L.quercifolia, которая вредит иногда фруктовым деревьям и друг.

М. Р.-К.

Шелли Перси Биши

(Shelley) - один из величайших английских поэтов XIX в. Родился в графстве Соссекс 4 авг. 1792 г., потонул в Средиземном море между Специей и Ливорно 8 июля 1822 г. Своей пламенной верой в полновластный и всеразрешающий разум, своим полным пренебрежением к унаследованным от прошлого человеческим воззрениям, верованиям и привычкам Ш., принадлежит еще к последователям идей века Просвещения. "Политическая справедливость" Годвина, проникнутая целиком революционным рационализмом девяностых годов XVIII в., стала очень рано его евангелием; но идеи Годвина претворились у Ш. в красивые поэтичесние видения, смело задуманные и своеобразные. Эти образы, воздушные и туманные, убаюкивают сознание своей дивной художественностью. Как поэт, Ш. принадлежит уже целиком к началу истекшего столетия, к тому блестящему возрождению поэзии, которое мы называем романтизмом. Поэтическое дарование Ш., таким образом не вполне соответствует его миросозерцанию. Двойственность Ш., как рационалиста и романтика, мыслителя и художника, проповедника и поэта, составляет самую характерную черту его гения. "Ш. научил нас - пишет проф. Доуден признавать благодеятельность высшего закона, тяготеющего над избранными душами, живущими ради идеи, ради надежды, и готовых претерпеть за них и попреки, и посрамление, и даже принять смерть мученичества. Но этот высший закон, как его представил себе Ш. - вовсе не добровольное подвижничество или жалкий аскетизм; Ш. и в стихах, и в прозе отдает должное музыке, живописи, скульптуре и поэзии и обогащает наше сознание их могуществом. Его только никогда не удовлетворяет эпикурейское наслаждение красотой или удовольствием. Его поэзия вливает в нас божественную тревогу, которую не могут рассеять ни музыка, ни живопись, ни скульптура, ни песня; через их посредство мы поднимаемся к какой-то высшей красоте, к какому-то вожделенному добру, которых мы, может быть, никогда не достигнем, но к которым мы постоянно и неминуемо должны стремиться" ("Transcripts & Studies", стр. 100). Женственно-красивый и нежный облик Ш., с его открытым и вдумчивым взором, заканчивает обаятельность его, как поэта и как человека.

- Созерцательная, склонная к мечтательности и к сильным душевным возбуждениям натура Ш. сказалась очень рано, когда еще ребенком, в поместье своего деда, он рассказывал маленьким сестрам страшные сказки и забавлялся химическими и электрическими опытами, производившими впечатление алхимии. Те же интересы преобладают и позже в итонской школе, куда отец поэта, Тимофей Ш., деревенский сквайр, отдал своего сына, в надежде ввести его в круг избранной молодежи. В первые годы мы и здесь видим Ш. за чтением страшных романов г-жи Редклиф и Люиса и за химическими опытами. Здесь впервые жизнь показалась Ш. и своей неприглядной стороной. Суровое воспитание тогдашнего англ. юношества жестоко отразилось на чувствительной душе поэта. Он долго помнил издевательства, кулачную расправу, приставанья своих товарищей и наставников. В "Лаоне и Ситне" он вспоминает о них, как о своих "тиранах и врагах". В последние годы пребывания в Итоне занятия Ш. становятся более серьезными. В нем просыпается потребность творчества. В 1810 г., когда Ш. перешел в оксфордский университет, он уже был автором двух романов: "Цастроцци" и "Св. Ирвайн". Оба они отражают самый фантастический и грубый романтизм тогдашнего ходячего романа, но несомненно нашли себе читателей. В Итоне Шелли впервые увлекся и идеями "Политической справедливости" Годвина; его кузина Гарриэт Гров, на любовь к которой благосклонно смотрели его родители, была уже по первым письмам, пришедшим из Оксфорда, встревожена вольномыслием своего молодого друга. На первых порах в Оксфорде Ш. испытал мало новых впечатлений. Он издает шутовские стихи, под заглавием: "Посмертные записки Маргариты Никольсон", зачитывается Платоном, Еврипидом, Лукрецием, знакомится с Франклином и Кондорсе, с философией Локка и Юма. Самый университет не произвел на Ш., по-видимому, никакого впечатления. Характерная для Ш. жажда прозелитизма и потребность высказываться быстро привели его, вместе с его товарищем и другом Гоггом, оставившим интересные воспоминания (Hogg, "Life of P. В. Sh.", Лонд., 1858), к крайне опасному шагу: изданию брошюры о "Необходимости атеизма". Ш. собственноручно распространял эту брошюру среди студентов, рассылал ее множеству лиц и быстро распространил ее по всему Оксфорду. Хотя имя его не стояло на заголовке, тем не менее университетское начальство вызвало Ш. на суд и, после его отказа отвечать на предложенные вопросы, постановлением 25-го марта 1811 г. исключило обоих друзей из числа студентов. О женитьбе Ш. на Гарриэт Гров не могло быть более речи. Отец Ш. на некоторое время запретил ему даже являться домой, назначив ему 200 фунт. (=2000 руб.) ежегодной пенсии - и 19-летний Шелли раз навсегда был предоставлен самому себе.

Следующие три года жизни Ш. можно назвать эпохой общественно-политических скитаний. Уже как бы приобретя венец гонимого за идею, Ш. в эти годы чувствует себя защитником угнетенных и смелым поборником правды и свободы. В таком свете представлялась ему дружба с Гарриэт Уестбрук, пансионной подругой его сестер, дочерью богатого трактирщика, подозревавшегося и в ростовщичестве. Увезя эту шестнадцатилетнюю девочку в Эдинбург к Гоггу и женившись на ней в августе того же года, Ш. считал, что спасает ее от тирании старого Уестбрука. Родители Ш., возмущенные таким неподходящим для наследника баронетского достоинства браком, предложили ему отказаться от наследства в пользу будущего сына или младшего брата. Это еще более укрепило Ш. в той мысли, что он служит дорогим ему идеям свободы, равенства и справедливости. В таком настроении совершил Ш. свою поездку в Ирландию, где распространял почти собственноручно свою брошюру о даровании равноправности католикам. Биографы обыкновенно подсмеиваются над этим вмешательством Ш. в политику. Хотя эта пропаганда и кажется наивной, но, читая брошюру Ш. теперь, при свете современных политических отношений Англии, нельзя не признать, что он вовсе не витал в заоблачных мечтаниях, а лишь высказывал взгляды, к которым его соотечественникам предстояло придти через три четверти века. Все в том же настроении Ш. знакомится вскоре сначала письменно, а затем и лично с Годвином, отдается со всем пылом молодости делам благотворительности (преимущественно в Тримедоке, в Карнарвоншире), издает еще целый ряд политических памфлетов и, наконец, пишет свою "Королеву Маб", с длинными примечаниями. Это первый поэтический опыт, еще слишком полный юношеского риторизма и бледнеющий перед вдохновенной лирикой его последующих поэм. Насколько молодой Ш. еще мало чувствовал себя в то время поэтом, видно из того, что во время его пребывания в "стране озер", где жили "поэты лэкисты" - Соути, Вордсворт и Кольридж, - их поэзия мало заинтересовала Ш., хотя он и был близко знаком с Соути, и впоследствии влияние "лэкистов" сильно сказалось на его творчестве. Увлечение политическими, социальными и философскими вопросами в то время еще, по-видимому, сдерживало поэтическое дарование Ш. в слишком узких для него рамках рассудочности. Вскоре для Ш. наступили новые треволнения, и они могут считаться последним толчком к поэтическому творчеству. Через год после выхода "Королевы Маб" и рождения дочери, названной в честь героини этой поэмы тоже Ианти, Ш. расходится с Гарриэт, и сердце его воспламеняется уже настоящей любовью к дочери Годвина, Мэри. Разрыв с женой и вторичный увоз семнадцатилетней девушки много обсуждались биографами Ш. и обыкновенно толковались не в пользу поэта; в них видели прямолинейное и бездушное приложение теории свободной любви (жена его была в то время беременна вторым ребенком и спустя два года утопилась). Разобраться в этих событиях жизни Ш. трудно. По-видимому, Ш. имел какие-то основания подозревать Гарриэт в неверности и даже не считать ее будущего ребенка своим. Гарриэт вскоре сошлась с другим человеком, причем ее самоубийство было следствием, с одной стороны, давнишней склонности ее к такому концу, с другой неудовлетворенности в ее новой привязанности.

Бегство с Мэри Годвин (28 июля 1814 г.) сопряжено с первой поездкой Ш. в Швейцарию, где годом позже он близко сошелся с знаменитыми уже в то время Байроном. Четыре года жизни Ш. с его новой подругой проходят то в Швейцарии, то в Англии. За это время в окрестностях Виндзора возник "Аластор" (1816), первое истинно поэтическое произведение Ш. Через два года вышла в свет и вторая большая поэма, "Лаон и Ситна", более известная под заглавием: "Восстание Ислама" (1818). Еще не признанный и известный лишь как автор зажигательной "Королевы Маб", Ш. стоит уже на высоте своего поэтического гения. К этому времени относится и знакомство Ш. с Ли Гентом и с юным, вдохновенным Китсом. Это вступление в литературную среду сказалось как обогащением, так и более всесторонним развитием художественных вкусов Ш. Вместе с расцветом его таланта наступает и время полной политической зрелости. Памфлет Ш. "Предложение о реформе избирательных законов во всем королевстве" (1817) указывает на серьезные знания и трезвые взгляды. Об этом свидетельствует и очерк, озаглавленный: "Философский взгляд на реформы", до сих пор не изданный, но пересказанный Доуденом в одной из его последних статей о Ш. Для взглядов Шелли этого времени в высшей степени характерны слова его в одном письме к Ли Генту. "Я принадлежу к тем - пишет Ш. - кого ничто не может удовлетворить, но кто готов покамест довольствоваться всем, что действительно достижимо". Можно с уверенностью сказать, что юношеские увлечения Ш. разрешились бы серьезным вступлением его на политическую арену, и здесь Ш. оказался бы, вероятно, более полезным и деятельным, чем член палаты лордов Байрон.

В 1815 г. баронстство перешло к отцу Ш. и поэт начал получать ежегодный доход в 1 000 фн. (=10 000 р.), обеспечивавший ему и известное положение в обществе. Но уже в 1816 г., когда утонула его первая жена, жизнь Ш. начинает принимать такой оборот, что о его личном вмешательстве в политику не может быть более речи. Против него вооружается его тесть, Уэстбрук, по ходатайству которого лорд Эльдон, как лорд-канцлер, 17 марта 1817 года постановил лишить Ш. права воспитывать своих детей от первого брака. Основанием этому послужили его связь с Мэри Годвин (несмотря на то, что в это время Ш., овдовев, уже был женат на ней) и, главным образом, атеистические взгляды, высказанные в "Королеве Маб". Ш. был таким образом как бы объявлен вне закона. Против него восстало и общественное мнение, преследовавшее его до самой смерти. Его поэмы также все еще не вызывали сочувствия. В горестном настроении Ш. решил покинуть родину. 11 марта 1818 г., вместе с семьей и с сводной сестрой Мэри Годвин, Mapией Клермон, матерью маленькой Аллегры, прижитой ею от Байрона, Ш. уехал в Италию. Четыре года, которые Ш. прожил в Италии, были самыми продуктивными и полными годами его жизни. В первые два года уже возникли его "Освобожденный Прометей" и трагедия "Ченчи", заставляющие думать, что останься Ш. в живых, Англия обладала бы сильным, глубоким и вдумчивым драматургом. В это время расширяются артистические запросы Ш., характерные для него, как для английского романтика, родоначальника того особого эстетицизма, который тянется через Рёскина до Росетти и В. Морриса. Давнишний восторг перед поэзией древней Эллады, перед Гомером, гимны которого переводил Ш., перед Софоклом, с которым он никогда не расставался, и наконец перед Феокритом, чье влияние слышится в одной из наиболее проникновенных поэм Ш., "Адонаис", написанной за год до его смерти в память рано умершего Китса, весь этот чисто артистический восторг перед Грецией еще обновляется вестями о греческом восстании и знакомством с одним из его видных деятелей, Маврокордато. Ш. искренно говорит ему: "Мы все греки" и задумывает свою "Элладу" (1821). Под небом Италии - Италии начала века, где вспыхнуло национально-освободительное движение, - Ш. увлекается Данте, с его "Божественной Комедией" и с более близкой лирическому гению самого Ш. "Vita Nuova". С Италией, "раем изгнанников", как назвал ее Ш., связаны, кроме "Ченчи", "Строки, написанные среди Евганейских холмов" и "Юлиан и Маддало". Через посредство итальянского Возрождения Ш. понял и поэтов "старой веселой Англии" времен королевы Бетси, к изысканной прелести которых так внимательно прислушивались поэты-лэкисты и еще больше Китс. Подобно лэкистам, поэта приковывает к себе и красота природы. Время пребывания в Италии может быть названо самым счастливым периодом в жизни Ш. Первый год, проведенный частью в Ливорно, частью в Неаполе, был омрачен посещением Байрона в Венеции. Ш. был удручен не только распутством Байрона, но и его странным отношением к маленькой дочери Аллегре и к ее матери. Несколько позже супругам Ш. пришлось оплакивать потерю их сына Вильяма, похороненного на том же кладбище в Риме, где покоится теперь и прах Ш. Но уже второй и третий год итальянской жизни, прошедшие частью в Пизе, частью в Ливорно, были полны надежд и разнообразия впечатлений. Кроме Байрона, которого, несмотря на разочарование в нем, как в человеке, Ш. продолжал от времени до времени посещать, к образовавшемуся около него кружку присоединились теперь Медвин и Трелоне, поддерживавшие бодрость духа Ш. Медвин, двоюродный брат Ш., был и товарищем его по пансиону, где он воспитывался до поступления в Итон. От него мы знаем о Ш. - мальчике (см. Th. Medwin, "The life of P. B. Sh.", Лондон, 1847). Блестящие и остроумные рассказы Трелоне касаются именно последних годов жизни Ш.; он же сообщил всего более подробностей и о несчастной поездке под парусами, во время которой погиб Ш. (см. E. Trelawny, "Recollections of the last days of Sh. & of Byron", 2 изд., Лонд., 1859; см. также "Records of Sh., Byron & the author", Л., 1878). Известность Ш. возрастала туго (издание "Ченчи" и "Освобожденного Прометея", вышедшее в Лондоне в 1821 г., пошло в ход лишь после смерти поэта). Написанный в год смерти блестящий очерк "В защиту поэзии", который справедливо характеризует один из биографов поэта, Шарп, говоря, что "каждый интересующийся поэзией должен не только прочесть, но изучить его" - вовсе не нашел издателя.

В конце мая 1822 г. Ш. с женой и супругами Вилльямс жили на берегу моря около Специи, в вилле Casa Nova. Ш., не умевший плавать и не имевший понятия о морском спорте, страстно любил море и вместе с Байроном приобрел шхуну, названную "Ариель". Когда прибыла шхуна, у Ш. было несколько видений: то маленькая Аллегра выходила из моря, то какая-то фигура позвала его за собой в гостиную и там, сняв покрывало, оказалась его двойником, исчезнувшим со словами: "Siete soddisfatto". Кто-то видел также Ш. в лесу, когда он в это время был дома. 1-го июля Ш. и Вилльямс отправились в Ливорно и оттуда в Пизу, где происходило совещание между Байроном и Ли Гентом по поводу затеянной первым газеты. На возвратном пути Ш. вновь шел на шхуне "Ариель" с Вилльямсом и лишь одним мальчиком в виде матроса, а Трелоне следовал на яхте Байрона, "Боливар". Скоро из-за густого тумана "Ариель" не был более виден, а после быстро налетевшего непродолжительного, но сильного шквала от "Ариеля" но оставалось уже и следа. Через несколько дней море выкинуло два трупа, оказавшихся Ш. и Вилльямсом. Труп Ш. был сожжен на месте, и урна с его прахом отослана в Рим, где она покоится рядом с останками поэта Китса и маленького сына Ш. В карманах Ш. были найдены томики Софокла и Китса. Из многочисленных изданий Ш. лучшие: "The Works of P. В. Sh. in verse and prose" (с предисл. и лримеч. H. B. Forman\'a, 1880); "Poetical works" (Л., 1882); "The poetical works of P. B. S." (Л., 1892). В русском переводе К. Бальмонта "Сочинения" Ш. появились в нескольких выпусках (СПб., 1892 96) и в "Полном Собрании сочинений Ш." (т. 1, изд. "Знания", 1903 г.). О нем, кроме указанного, см. J. А. Symonds, "Shelley" ("English men of letters", Л., 1878); W. Sharp, "Life of P. B. Sh."" ("Great writers", Лонд., 1877; полная библиография); Rabbe, "Vie de Sh." (П., 1887); Druskewitz, "P. B. Sh." (Б., 1884); E. Dowden, "The life of P. B. Sh." (Л., 1886); его же, "Last words on Sh." (в "Transcripts and Studies", Л., 1888); H. B. Forman, "The Shelley Library; an essay in bibliography" (Лонд., 1880) и "Notebook of the Sh. Society" (Л., 1887); M. К. Цебрикова, "Шелли" ("Отеч. Зап." 1873, I u 5); Минский "П. Б. Шелли" ("Загр. Вестн.", 1882, 1); З. И - ва, "Ш. и столетний его юбилей" ("Вестник Европы", 1892, 8).

Е. Аничков.

Шенье Андре-Марн

(Chenier, 1762 - 94) - знаменитый франц. поэт. Когда в начале XIX в. впервые стали известны стихи Ш., он был признан предтечей романтизма. "Ш., - пишет Сент-Бёв, - был провозвестником новой поэзии; он принес с собою новую лиру; у нее, правда, еще недоставало нескольких струн, но теперь эти струны добавлены его последователями". Однако, провозвестником новой поэзии Ш. является лишь в теории, в своей поэме: "L\'Invention". Его идиллии и элегии проникнуты, напротив, самым строгим классицизмом и, вроме разве лирического настроения, в них нет ни одного намека на характерные для романтиков мотивы. Со времени книги Эгжера "Эллинизм во Франции" Ш. считается одиноким поэтомклассиком и гуманистом, которому приходится отводить место рядом с аббатом Бартелеми, автором "Путешествия молодого Анахарзиса", рядом с графом де Кайлюсом и прочими учеными археологами-эллинистами. Это определение Ш. недавно еще развил Эмиль Фагэ, по мнению которого Ш. должен быть назван провозвестником "Парнасса", т. е. Леконта де Лиля и Гередиа. Подобные разногласия в характеристике Ш. вполне естественны. Он стоит совершенно в стороне от широкого русла литературной истории Франции, загадочный и самостоятельный. Вместе с Гесснером и Томсоном он принадлежит к тем одиноким фигурам в истории литературы, которые появляются на рубеже двух эпох, не принадлежа ни к одной из них и отражая на себе особенности обеих. Таким одиноким Ш. представляется даже гораздо более, чем два названных писателя. Точкой отправления художественных исканий Ш. был действительно "эллинизм", т. е. тот особый, своеобразный, и новый гуманизм, который возник у некоторых избранных умов на исходе ложноклассической поры французской образованности. С эллинистами Ш. встречался и сблизился в салоне своей матери. Здесь же он слышал и о Винкельмане. Полугреческое происхождение заставило Ш. с особой страстностью взяться за изучение древнегреческой поэзии, проследить влияние классиков на французскую литературу со времен Ронсара и Малерба и самому творить, подражая классикам, заимствуя у них и воспроизводя присущие им образы и настроения. Написанные им в этом духе идиллии и элегии остались им не изданными, не смотря на то, что погиб Ш. тридцати двух лет, т. е. в таком возрасте, когда почти каждый поэт уже считает необходимым печатно выступить перед читающей публикой. Весьма правдоподобной кажется, поэтому, догадка Эмиля Фагэ, что на все то поэтическое наследие, которое оставил по себе Ш., он сам смотрел лишь как на juvenilia и вовсе не желал издавать эти еще казавшиеся ему подражательными произведения. Конечно, его "Слепец", его "Больной" и целый ряд его элегий совершенны и не уступают позднейшим таким же эллинизирующим созданиям Анатоля Франса, Леконта де Лила и Геродиа; но Ш. чувствовал в себе силы для гораздо большего. Он уже давно пережил свой эллинизм; его поэма "Гермес", оставшаяся лишь в отрывках, должна была отвечать той новой и глубоко своеобразной поэтике, которую он формулировал в "L\'Invention". Здесь его уже манит прочь от подражания древним; его зовут к себе новые формы красоты, новые звуки и новые образы. Он категорически говорит это несколько раз.

Ш. прежде всего хочет быть современным. Проживи Ш. дольше, мы знали бы его, вероятно, как эллиниста, а именно как нового поэта, провозвестника новых начал в поэзии. Как это ни кажется странным, но чтобы понять Ш., надо все свое внимание обратить именно на отрывки недоконченного "Гермеса" и на его "Ямбы", рассматривая их при этом при свете вполне уже законченной "L\'Invention"; тогда Ш., провозвестник новой поэзии, окажется вовсе не предтечей романтизма, как думал Сонт-Бёв. Романтизм искал вдохновения в прошлом. Романтиков соблазняли средние века, Шекспир, живописность Востока; они развивались параллельно с возвратом к опрокинутому революцией христианству, с нарождением новой идеалистической философии. Романтизм научился от Руссо руководствоваться чувством, от Шатобриана узнал о загадочной и знойной прелести страстей. Ничего подобного нет у Ш. и не по этому пути идут его искания. Он предпочитал Руссо Вольтеру и в Англии понял Шекспира, "сына гордой Темзы, неукротимого врага покорности, стремящегося победить древних их собственным примером"; но прежде всего Ш. рационалист, выше всего он ставит Монтескье и Бюффона. Его увлекает рассудочность и научность. "Торичелли, Ньютон, Кеплер, Галилей - пишет он в L\'Invention" - более ученые и счастливые в своих усилиях, чем древние, открыли целые сокровища новому Виргилию". Он хочет, чтобы поэты творили теперь так, как творили бы Виргилий и Гомер, если бы они родились в конце XVIII в. во Франции. "Пусть - восклицает Ш. - среди нас творческие умы достигнут величия Виргилия и Гомера! " Тут нет и тени сходства с романтиками. Останься в живых Ш., вернее всего мы имели бы особое, своеобразное течение во французской поэзии, течение в значительной степени антиромантическое. Даже при наших скудных сведениях о Ш. мы можем с уверенностью сказать, что Франция потеряла в нем поэта, призванием которого было бы найти поэтическое выражение для самых жгучих запросов современности, для увлечения положительным знанием, для научно-философского взгляда на мироздание. Таков был именно замысел "Гермеса"; это видно по его отрывкам. Изучая их, еще Сент-Бёв показал, что "Гермес" должен был представить собою поэму о мироздании, от геологического образования Земли до появления современного общества и государства. Во всех отрывках, относящихся к "Гермесу", Сент-Бёв с неудовольствием видит отражение рационалистических, научно-философских воззрений. "Гермес" был, по-видимому, долгим и постоянным спутником трудолюбивого одиночества Ш. Указать, в какие моменты своей жизни работал над ним поэт, совершенно невозможно. Вообще нельзя восстановить хронологию произведений Шенье. Мы можем лишь очень приблизительно различить момент перелома в воззрениях Ш., отразившегося в поэме "L\'invention" и означающего переход от эллинизма ранней молодости к философско-поэтическим исканиям последних лет. Эмиль Фагэ предполагает, что эта поэма возникла около 1788 г., когда Шенье состоял при французском посольстве в Лондоне. Это весьма правдоподобно. Это были единственные годы, которые Ш. провел одиноко, вдали от своих. Он очень грустил в эти годы. Из писем в нему его брата Мари-Жозефа видно также, что пребывание в Англии привело Ш., как раньше Вольтера, к обновлению литературных взглядов. Если принять предположение Фагэ, жизнь Ш. придется таким образом подразделить на раннюю молодость, проведенную почти непрерывно в Париже, среди светских развлечений и художественных исканий, и на более зрелые годы, когда, по возвращении из Англии (1789), Ш. уже глубже вдумывался и в жизнь и в задачи художественного творчества.

Первый период жизни Ш. разнообразится лишь путешествием в Швейцарию и Италию. К этому первому периоду относятся все стихи на античные мотивы и почти все те, которые отражают молодое приволье веселой парижской жизни. С возвращением из Англии, приблизительно совпавшим с событиями 1789 года, начинается второй период жизни Ш., закончившийся смертью на эшафоте. Тут мы видим Ш. уже вдумчивым и смелым патриотом и общественным деятелем, и это начинает отражаться в его стихотворениях. Что Ш. и прежде очень пристально вглядывался в жизнь, это видно уже из его более ранних заметок о различных характерах, заставивших назвать Ш. зачаточным Ла-Брюером XVII в. Но теперь Ш. не только свидетель жизни, но и участник ее. В 1789 г. Ш. принадлежал к "Обществу Трюдэнов", основанному его друзьями и товарищами по наварскому коллежу, братьями Трюдэнами и де-Панжами. Вместе с ними он горячо приветствовал революцию. Самое название органа общества: "Journal de la societe de 1789" характеризует настроение. Однако, Ш. и его друзей уже начинает беспокоить антиконституционная деятельность клубов, нарушавшая правильную и спокойную созидательную работу уполномоченных страны. Брат Андрея, Мари-Жозеф, сближается с якобинцами, но сам Андре ждет наступления лучшего будущего лишь от законодательной деятельности. Отсюда и первая политическая статья Ш.: "Совет французскому народу о его настоящих врагах" (28 авг. 1790 г.). Под врагами народа Ш. подразумевал якобинцев; их он не переставал преследовать и в статьях, появлявшихся в 1792 г. в "Journal de Paris". Одна из наиболее значительных посвящена празднеству возмутившихся солдат швейцарского полка Шатовье. Ш. выступал и в качестве оратора в клубе "Фельянов", и именно успех его здесь и заставил его друзей понудить его к журнализму. Но мере того как Ш. отдается политике, политической становится и его муза; он пишет оду к Шарлотте Кордэ. Эта ода интересна особенно тем, что она характеризирует отношение Ш. к политике. В противоположность своему брату, Ш. держится в высшей степени гордо и независимо. Он обличает демагогов, в которых видит новую породу льстецов. Шенье не только ненавидит политиканствующую демагогическую лесть: он, может быть, даже слишком старательно облекается в красивую тогу одинокого и непонятого. "Хорошо, честно и сладостно, - пишет он в одной статье, - ради строгих истин подвергаться ненависти бесстыжих деспотов, тиранизирующих свободу во имя самой свободы". Горьким предсказаюем звучит в оде к Шарлотте Кордэ прославление "благородной презрительной усмешки", с которой надо встречать казнь за свои убеждения. Наиболее вызывающими по отношению к якобинцам были статьи в "Journal de Paris": "О причинах распрей, приводящих в смятение Францию и останавливающих введение в ней свободы" (26 февр. 1792 г.), и "Письмо Людовика XVI к французскому народу". Ш. предлагал даже произнести защитительную речь за короля. Такая политическая деятельность сама собою в те времена горячей борьбы ставила Ш. в опасное положение. Якобинцам он не мог не быть в высшей степени ненавистен. В 1792 г. он на время оставляет Париж и в тиши Версаля вновь целиком отдается поэзии, вновь ведет созерцательное отшельническое существование. Почему в 1793 г., в самый разгар террора, Ш. вернулся в Париж - неизвестно. Тут его ждал скорый арест, по подозрению в сношениях с роялистами. После долгих и тщетных хлопот за него он погиб на плахе 8 термидора II-го года (26 июля 1794 г.). О том, как встретил смерть Ш., ничего неизвестно, но о его настроении в тюрьме можно судить по его ямбам и прелестному стихотворению "Молодая узница", написанному в честь красавицы герцогини Флери, урожденной Куаньи. Вместе с Ш. сидели в тюрьме и его друзья Трюдэны. Тотчас же после казни Ш. его брата Мари-Жозефа стали несправедливо обвинять в братоубийственном равнодушии к его судьбе. Повод к такому обвинению дала горячая газетная полемика братьев, в которой Мари-Жозеф, может быть, и не выказал должной умеренности. Но в последние дни он все сделал, что мог, для брата. Благодаря ему его дело несколько раз откладывалось. Если бы удалось его отложить еще на 2 суток, Ш. дождался бы падения Робеспьера и был бы спасен.

Первое издание стихов Ш. было сделано в 1819 г. поэтом Латушем, при чем текст кое-где подправлен издателем. Тот же текст вошел и в издание 1874 г. (3 тома). В 1862 г. появилось более старательное издание Ш., сделанное Бек де-Фукьером (повторено в 1872 г.); в 1874 г. вышло еще одно издание, принадлежащее племяннику поэта, Габриэлю де-Шенье. Сюда вошли некоторые стихотворения, остававшаяся неизданными. Таким образом основным надо признать издание Бек деФукьера, с добавлениями по изд. Габриэля де-Шенье. Из прозаических писаний и вообще бумаг Ш. кое-что вошло уже в изд. Латуша. В 1842 г. вышел и комментарий Ш. к Малербу. В 1872 г. Бек де-Фукьер собрал также прозаические произведения Ш. Множество бумаг Ш. все еще хранил Габриэль Ш. и никому не показывал до самой смерти (1880). По его завещанию эти рукописи попали в руки г-жи Шенье; она также ревниво хранила их до смерти (1892) и даже в своем завещании, передавшем их в национальную библиотеку, не позволила пользоваться ими еще в течение 7 лет. Только в 1900 г. А. Лефран впервые вскрыл эти таинственные документы. Оказалось, что Габриэль де-Ш. уже издал все стихотворения и сохранял так бережно лишь прозаические отрывки. Иэ них теперь напечатано: целое новое произведение Ш. "La Perfection des Arts" (в "Revue de Paris", 1900, 15 октября и 1 ноября); "Apologie" (в "Revue Bleue", 5 мая 1900 г.), и несколько отрывков в "Revue d\'histoire litteraire de France" (1901, апрель - июнь). О Ш. см. Harazsti, "A. Ch." (П., 1892); P. Glachant, "A. Ch." (П., 1802, 2 т.; здесь полная библиография); Е. Jaguet, "А. Сh." (П., 1902), в серии "Les grands ecrivains francais". Русские переводы, кроме сделанных Пушкиным: "Последняя песнь" в "Современнике" (1862, 92) и "Слепой" ("Отечеств. Зап.", 1855, 99). См. ст. Цебриковой, "Два романтика во Франции" ("Северн. Вестн.", 1886, јј 11 и 12).

Шереметьев Борис Петрович, граф

- фельдмаршал, знаменитый сподвижник Петра Вел., род. в 1652 г. В 1669 г. был на службе у царя Алексея Михайловича комнатным стольником. В 1686 г. был послан для заключения вечного мира с окольничим Чаадаевым. В 1695 г. вместе с Мазепой очень удачно воевал турецкие города в устьях Днестра. В начале Северной войны был послан под Везенберг наблюдать за шведами и при их приближении отступил к Нарве. Во время нарвского сражения конница Ш. бежала с поля сражения. Петр, который сам заранее уехал из-под Нарвы, прислал ему ободрительное письмо и приказал двигаться в пределы шведские. Ш. осадил Мариенбург, но был отбит Шлиппенбахом, зато в поле русские одержали верх. За победу при Эрестфере награжден был чином фельдмаршала. В 1702 г. при Гумельсгофе разбил наголову войско Шлиппенбаха, разорил Лифляндию, взял 8 городов, завоевал Ингрию. В 1703 г. им был взят Нотенбург, при участии Петра. Оттуда он пошел вниз по правому берегу Невы и взял Ниеншанц. Затем Ш. занял Копорье, Ямбург и этим закончил покорение Ингрии. В Эстляндии Ш. взял Везенберг. В 1704 г. Ш. осадил Дерпт, который в начале штурма сдался. В это время начался бунт в Астрахани. Петр Вел., понимая, какая опасность грозит ему, если бунт разрастется в этой неспокойной местности, послал туда Ш. В 1705 г. Ш. взял Астрахань. Когда волнение было усмирено, Петр Вел. щедро наградил Ш.; он получил более 2 400 дворов; сын его из комнатных стольников был произведен в полковники. Вернувшийся из Астрахани Ш. сейчас же был послан в Курляндию. Здесь при Гемауертгофе он разбит Левенгауптом; участвовал также в неудачной для русских битве при Головчине. В Полтавской битве начальствовал над центром. Участвовал в прутском походе; затем был послан с Шафировым для заключения мира. По возвращении из Константинополя принимал участие в походах в Померанию и Мекленбург. Всю жизнь Ш. отдал на служение Петру, но по своему тяжелому характеру и неприязни к Меньшикову не пользовался расположением царя. Он горько жаловался, что ему приходится исполнять на старости чужие приказания, что Петр ему ничего не пишет и не исполняет его просьбы. Горячий западник, он тем не менее симпатизировал царевичу Алексею Петровичу и не участвовал в суде над ним. Умер в 1719 г.

Шеридан Ричард Бринслей

(Sheridan) - знаменитый англ. драматург и политический деятель, родился в Дублине 30 окт. 1751 г., умер в Лондоне 7 июля 1816 г. Комедия Ш. "Школа злословия" - единственная действительно живая пьеса английского репертуара конца XVIII в. Она ставится на английских сценах и до сих пор. Некоторый интерес представляют и другие две комедии Ш., "Соперники" и "Критик". Этим по чти и исчерпывается все его литературное наследие. Непроизводительность Ш. как драматурга объясняется, может быть, тем, что театр всегда был для него не целью, а средством. Природное чисто ирландское остроумие с первых же шагов доставило ему успех и известность, но как только то и другое было достигнуто, он перенес весь свой интерес на другое поприще. Отец Ш. был актер, соперник Гаррика, приятель Джонсона. Мать Ш. была писательница, автор романов и комедии "Открытие", в которой Гаррик нашел себе одну из своих лучших ролей. Театр был, таким образом, главным оплотом благосостояния родителей Шеридана, но честолюбие их заставляло смотреть на него лишь, как на переходную ступень к литературе и лучшему положению в обществе. Совершенно так же отнесся к театру и молодой Ш., когда оказалось необходимым искать себе заработка. Случилось это немедленно после его женитьбы на девице Линлей, известной красавице и певице, дочери музыкального антрепренера Линлея; Ш. увез ее из родительского дома и тайно обвенчался с нею в Калэ. Когда 2З-летний Ш. и его семнадцатилетняя жена поселились в Лондоне, единственными средствами их были 3 000 ф. Жена Ш. могла бы продолжать петь в опере, но это казалось Ш. унизительным и он предпочел открыть светский салон, в который ее пение привлекало бы избранное общество. При таких затеях надо было искать выгодного заработка. Ш. легко сочинял стихи, в большинстве случаев светские, и имел огромный успех, как салонный остряк. Столкновение с прежними многочисленными женихами его теперешней жены подсказывало ему сюжет для комедии. Так возникли "Соперники", полные воспоминаний о недавнем прошлом сезоне в Бати. На первом представлении пьеса эта провалилась (17 января 1775 г.), но после некоторых переделок имела громкий успех. Как драматург, Ш. возвращался к Конгриву и Фаркюгару, к так назыв. драме ранней Реставрации. Он порывал с сентиментализмом Стиля и шел в этом отношении за Футом и Гольдсмитом. В его комедии театр переставал быть холодно морализующим и напыщенно слезливым. Остряк и светский повеса, Ш. вдунул в него жизнь и постоянную веселость. Вслед за "Соперниками" Ш. поставил в том же сезоне фарс: "День св. Патрика". Вероятно, при помощи жены и в сотрудничестве со старым Линлеем он к ноябрю того же года скомпилировал оперу "Дуэнья". Первый год писательской деятельности Ш. был, таким образом, особенно продуктивен. В результате получились и значительные денежный средства.

Быстрыми шагами пошел Ш. к той широкой жизни, о которой мечтал. Комплимент д-ру Джонсону, вставленный Ш. в пролог к трагедии Саваджа "Сэр Томас Овербери", открыл ему двери в литературный клуб. В 1776 г. Ш. вошел в часть с Гарриком в театре Дрюрилен. С судьбой этого театра связана вся остальная жизнь Ш. Для этого театра была им написана его знаменитая "Школа злословия"; тут же был игран и "Критик", этот злой ответ завистникам Ш., обвинявшим его - как думают теперь историки литературы, совершенно несправедливо - в плагиатах. Истинного увлечения сценой у Ш., однако, никогда не было; не было и истинной любви к искусству вообще. В эти годы восстановления Шекспира, живя и работая с тем самым Гарриком, который впервые заставил понять величие "Гамлета" и "Макбета", Ш. относился с холодным равнодушием в гениальному поэту. Как директор театра, он выказывал денежную изворотливость, останавливая своей неотразимой улыбкой сердитых кредиторов, умел со всеми ладить и быстро направлять дело, но каких-либо определенных артистических целей, по-видимому, не преследовал вовсе. "Критик" был последней его комедией. Говорят, будто актер Келли сказал однажды Ш., что он не пишет из страха перед автором "Школы злословия", которого не надеется превзойти. Истинная причина его молчания заключается скорее в том, что Ш. больше всего любил жизнь со всем, что в ней веселого и блестящего, а легко дававшееся ему литературное дело, может быть, даже и недолюбливал, по лени и отсутствию истинно артистических интересов. Может быть, именно этой антилитературностью Ш. и объясняется особая живость его комедий, пробивающаяся даже сквозь тяготеющую над ними ложноклассическую условность. С конца 1770-х годов начинается деятельность Ш. как члена палаты общин, где он занял место на скамьях оппозиции, среди вигов. Он был в то время близок к Берку и Фоксу, а противником имел Питта, только что начинавшего свою политическую карьеру. В начале на Ш., по-видимому, его друзья возлагали большие надежды; во время непродолжительного министерства Фокса он занимал должность секретаря казначейства. Главная сила Ш. и на политической арене заключалась в быстроте реплики и остроумии, то злом, то добродушном. 7 февраля 1787 г., 3, 6 и 10 июня 1788 г. Ш. произнес свои знаменитые речи против Варрен Гастингса по делам Индии и имел самый блестящий ораторский успех. Но это было первым и последним серьезным вмешательством Ш. в политику. Его политической карьере особенно мешало то, что, сблизившись, как виг, с тогдашним принцем Валлийским, Ш., по-видимому, зашел слишком далеко в своей услужливости и не сумел себя поставить при дворе. От него одновременно отвернулись и его политические друзья, и сам принц, на личное расположение и благодарность нельзя было м возлагать малейшей надежды. На вопросе об отношении к французской революции партия вигов распалась. Ш. своими неуместными сарказмами, заняв место между враждовавшими Фоксом и Берком, только ухудшал положение. С этого момента он утрачивает всякое влияние и всякое значение. Когда по смерти Фокса Ш. захотел занять его место в палате в качестве депутата от Вестминстера, это было ошибкой, приведшей лишь к тому, что он перестал заседать в палате общин.

Дела театра Дрюрилен шли неважно. Успех переделанных Ш. "Испанцев в Перу" Коцебу (под названием "Писарро", 24 мая 1799 г.) не могли исправить положение вещей. Долги возрастали и изворотливость Ш. лишь способствовала тому, что окончательная катастрофа все откладывалась. В сущности, еще в 1795 г., когда, по смерти первой жены, Ш. вторично женился на мисс Огль, он уже был совершенно разорен. Может быть, не случись рокового пожара, в котором сгорел его театр, банкротство Ш. обнаружилось бы лишь после его смерти, но сын его от первого брака хорошо уже понимал, что рассчитывать ему на какое-либо наследство невозможно. Катастрофа в делах Ш. наступила, когда ему оставалось жить лишь несколько месяцев. Потеря места в парламенте и утрата покровительства принца Валлийского заставили его даже отведать долговой тюрьмы. Поступки Ш. стали даже не безупречны. Принц Валлийский, теперь регент, дал ему 3 000 фн. на избирательную компанию, - но деньги эти пошли на уплату долгов. После пожара своего театра (1809) Ш. чувствовал себя совершенно надломленным человеком. Энергия и изворотливость исчезли, а кредиторы становились неумолимы. Ш. умер в пустом доме, где все имущество было продано с молотка, совершенно одинокий и забытый. Уже на смертном одре он получил две-три ничтожные подачки от своих бывших друзей и между прочим от принца Валлийского. Собрания сочинений Ш. вышли в 1873 и 1874 гг. Драматические его произведения издавались множество раз, в "Bohn\'s Standard Library", в "Morley\'s Universal Library" с пред. Генри Морлея" (Л., 1883), в "Cassell\'s National Library", B"Bohn\'s select. library" и пр., а также отдельно, в 1890 г. Речи его по делу Вар. Гастингса изданы в 1859 - 61 г. О нем см. Moore, "Memoirs of the life of the R. Hon. R. B. Sh." (Л., 1825); Nicoll, "Great Orators" (Эдинбург, 1880); Weiss. "R. B. Sh. als Lustspieldichter" (Лпц., 1888); Lloyd С. Sanders, "Life of R. В. Sh." ("Great Writers"); по-русски "Школа злословия" и "Соперники" переведены Ветринским (изд. журн. "Пантеон Литературы", СПб., 1893) и З. А. Венгеровой ("Mир Божий", 1893); "Школа злословия" перев. П. И. Вейнбергом (СПб., 1894); о нем см. у Дружинина, "Крит. ст." (т. IV); А. П - ва, "Ш." в "Русской Мысли" (1892, Кн. 5); З. А. Венгерова, "Ш. " в "Mиpе Божием" (1893, ј 8).

Е. Аничков.

Шериф

(Sheriff, англ. сакс. scir-gerefa, лат. vice-comes) должностное лицо в Англии, весьма древнего происхождения. Англия издавна в административном отношении разделяется на графства или ширы, в которых рядом с эльдормэном, преемником старых племенных князей каждого графства, существовал еще и Ш., бывший блюстителем королевских интересов в графстве, агентом королевской власти. В этом отношении Ш. вполне соответствовал франкскому графу. и самое название Ш. произошло из шир-герефа (герефа = граф). Сначала Ш. был лишь представителем экономических и финансовых интересов королевской власти в графстве, но потом в его руки перешла и охрана безопасности и порядка. Поэтому Шериф не только заведовал королевскими имениями и собирал третью часть судебных штрафов в пользу короля, но и наблюдал за тем, чтобы соблюдались законы, и председательствовал в ширгемоте или судебном собрании шира. После нормандского завоевания эльдормэны исчезли из государственного строя Англии, и Ш. сделался единственным представителем высшей власти в графстве, при чем, однако, судебные функции от него отошли к странствующим судьям и мировому судье. Последнее случилось в 1360 г. Со времени Великой хартии 1215 г. король через Ш. стал приглашать в общие государственный собрания (из которых возник парламент) своих мелких вассалов, как впоследствии через Ш. же приглашались представители графств и городов. Ш. всегда оставался высшим гражданским чиновником в графстве, с известными почетными правами, но и с расходами из личных средств. Так как должность эта не оплачивается никаким жалованьем, то назначаться на нее могли только местные крупные землевладельцы. Отказываться от принятия должности Ш. запрещается под угрозою значительного денежного штрафа. Срок, на который назначается Ш. - годичный. Для Лондона назначается два Ш.: один для Сити, другой - для графства Миддлсекс. Обязанности, лежащие в настоящее время на Ш., весьма разнообразны: Ш. руководит парламентскими выборами в графствах и выборами коронеров, он созывает суд присяжных, предлагает на их рассмотрение дела и является исполнителем всех судебных приговоров; на нем лежит обязанность пресечения преступлений, для чего он пользуется правом ареста обвиняемых и правом делать обыски; к Ш. стекаются штрафы и конфискации; на Ш. лежит обязанность поддержания мира в стране, он принимает первые меры к подавлению беспорядков и мятежей. Для выполнения этих разнообразных функций Ш. содержит из личных средств особый штат лиц, именно несколько помощников (Under-Sheriffs; сам он называется High Scheriff), обыкновенно из соллиситоров, и полицейских чинов (Sheriff\'s Officer или Bailiff). Ввиду дороговизны отправления должности Ш. никто не обязан исполнять обязанности Ш. чаще, чем раз в 4 года. Ш. назначаются (за исключением Лондона, где Ш. избираются населением) правительством. Порядок назначения Ш. таков: ежегодно 12 ноября собирается комиссия, в состав которой входят лорд-канцлер, первый лорд казначейства, канцлер казначейства и члены верховного королевского суда. Комиссия рассматривает составленный судьями список кандидатов по три для каждого графства. После рассмотрения всех возражений и отказов, принимаемых во внимание до 3 февраля, окончательный список утверждается первым министром и представляется королю в заседания совета для подписания. Ср. Churrchill a. Bruce, "Law of the office and dutie of Sheriff" (Л., 1879); Mather, "Sheriff Law" (1894).

Шершень

- название, относящееся к различным перепончатокрылым насекомым: 1) к осе Vespa crabro, из семейства Vespidae, называемой также шершневой осой; 2) к видам рода Crabro из семейства Crabronidae.

Ваш комментарий о книге
Обратно в раздел Наука












 





Наверх

sitemap:
Все права на книги принадлежат их авторам. Если Вы автор той или иной книги и не желаете, чтобы книга была опубликована на этом сайте, сообщите нам.